ForУМ о Хатха-Йоге

как психоделической физкультуре, что очищает тело и укрепляет дух

Ваши рекомендации forУМу:


Кнопочки forУМа:
- кнопка forУМа
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека CY-PR.com

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Современные буддийские мастера

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 3 из 4]

SaTorY

avatar
Админ

Современные буддийские мастера



Джек Корнфилд



взято тут: хттп://ввв.what-buddha-taught.net/Russian/Jack_Kornfield_Living_Buddhist_Masters.htm

Предисловие


На протяжении двух с половиной тысяч лет своей истории буддизм находил выражение во множестве различных школ и стилей. Динамическая природа живой дхармы всегда порождала в разных культурных и исторических окружениях новые способы проявления. Но в сердце всех этих проявлений лежит практика медитации; это утверждал сам Будда, этому он учил. Только благодаря личной практике медитации изучающий дхарму будет способен замедлить скорость невротического ума и начнет видеть мир ясно и точно. Без этой практики он сможет лишь увеличить свое неведенье и увековечить страстное желание самоутверждения. Без медитации не существует подхода к подлинно здоровому уму, нет пути к просветлению, поистине, нет и дхармы.

Практика медитации представляется особенно мощной дисциплиной для нерешительного мира двадцатого столетия. Век техники хотел бы и в духовной сфере выработать особое хитрое приспособление – новую, улучшенную духовность с гарантией быстрых результатов. Шарлатаны выпускают свою продукцию – свои версии дхармы; они рекламируют чудесные и легкие пути вместо устойчивого и неуклонного движения, требующего личного путешествия, что всегда было существенно для подлинной духовной практики.

Именно эта подлинная традиция воплощена в учителях, представленных в настоящей книге. Они поддерживают нерушимую линию передачи, которая сумела сохраниться и дойти до нас в чистой форме. Учения этих мастеров и примеры их жизни служат стимулом и вдохновением надлежащего и полного следования по пути дхармы для тех, кто будет ее практиковать.

Ваджрачарья, досточтимый Чогьям Трунгпа



ВВЕДЕНИЕ


Джек Корнфилд, «кальяна мита» (название, которое дают учителю в традиции тхеравады; в переводе означает «духовный друг»), предлагает нам в своей книге компиляцию философии и практических методов буддизма тхеравады; в нее вставлены содержательные повествования и интервью, заимствованные из ситуаций, в которых он сам получил свою подготовку.

Джек провел много времени в путешествиях и ученье в монастырях Бирмы, Лаоса, Таиланда и Камбоджи; в своей работе он передает глубокую простоту и непрестанные усилия, окружающие практику тхеравады в сфере буддийской медитации. При помощи своих рассказов он указывает, каким образом практика связывается с некоторой линией. Беседы с монахами-аскетами, бхикку, передают чувство «напряженной безмятежности» и уверенности, пронизывающее эти сосуды учения древней традиции. Каждый учитель подчеркивает какой-то специфический аспект передачи Будды, однако в то же время каждый учитель остается представителем самой сущности линии.

Такую книгу можно читать многими способами. Интеллектуалы могут быстро пробежать ее для удовлетворения любопытства. С другой стороны, вы можете «прочесть» ее с пустым умом, позволив ее очищающим водам проникнуть в сердце, ум и душу. В то время, когда вы дадите возможность ее словам струиться сквозь себя самого, может случиться, что в каком-то одном месте вас привлечет некоторый практический метод, в другом – особый оборот речи, сцена в джунглях или частица ясно выраженной мудрости; они станут чем-то таким, к чему вы привяжетесь. Спокойное прозрение покажет вам, почему эта особая мысль попала в фокус вашего внимания. И когда вы усвоите то, в чем нуждаетесь, эта соринка будет вытолкнута на поверхность потока ваших проходящих мыслей – и уплывет вместе с самим потоком, оставив вас более чем когда-либо здесь и сейчас.

Шлю благословения. Рам Дасс

Опубликовать эту запись на: diggdeliciousredditstumbleuponslashdotyahoogooglelive

ТАУНГПУЛУ-САЯДО

«Методическая практика внимательности, основанная на 32 составных частях тела»


Буддизм – это совершенная система психической культуры, т. е. медитация. Ум является наиболее существенным фактором в буддизме; поэтому для него необходима хорошая подготовка. Ибо только культурный ум способен развить мудрость, которая даст возможность практикующему увидеть свет и истину.

Все учение буддизма основано на четырех благородных истинах. Вот эти истины: 1) истина о неудовлетворительности, или о страдании; 2) истина о причине страдания; 3) истина о прекращении страдания и 4) истина о пути, ведущем к прекращению страдания. Эти истины учат, что существование любого живого создания, пять агрегатов ума и тела, являются источником всевозможных несчастий, всех форм страдания. Это существование является неизбежным и обязательным следствием привязанности, или страсти.

Существование – это также результат незнания истины. Благодаря желанию создается непрерывность существования. Прекращение существования, или страдания, оказывается результатом только разрушения страсти. К угасанию человеческих желаний, к угасанию страстей, ведет практика благородного восьмеричного пути, который состоит из: 1) правильного взгляда; 2) правильной мысли; 3) правильной речи; 4) правильного действия; 5) правильного образа жизни; 6) правильной решимости; 7) правильной внимательности и 8 ) правильной сосредоточенности. Разрушение страсти ведет к четырем ступеням освобождения, которое в свою очередь приводит к нирване. Без этого освобождения нирвана недостижима и непостижима.

Фундаментальная доктрина Будды рассматривает рождение как результат неведенья и страстного желания, возникающих вследствие ошибочной веры в существование отдельной личности, или «я», которое необходимо охранять и удовлетворять. Эта вера ведет к постоянному горю и страданию. Поэтому Будда предписывал своим последователям достижение просветления благодаря постоянной практике внимательности.

Цель буддизма – бодхи, просветление, пробуждение к реальности. Это означает приход к постижению нирваны, прекращение всех видов страдания. Буддизм – просто средство для достижения такого просветления. Иными словами, всю практику буддизма можно рассматривать как процесс достижения правильного понимания реальности.

Правильное же понимание развивается из внимательности. Только благодаря практике внимательности, или бдительного осознания, и медитации об уме и материи можно видеть вещи такими, каковы они есть в действительности. Эта внимательность должна быть основана на собственном переживании, на собственном уме и теле. Аналитическое размышление о составных частях тела обнаруживает тот факт, что мы лишены какой бы то ни было постоянной души, или «я». Осознание этого факта кладет конец ошибочным взглядам на «я», на индивидуальность, или личность, основанным на иллюзорных концепциях; и это дает нам возможность спастись от мира страданий в сансаре.

Глубинная суть учения буддизма заключается в том, что в работе по собственному освобождению человек должен полагаться на самого себя. Человек способен освободиться от страдания и горестных последствий постоянного существования в рождении и смерти только при помощи совершенного постижения самой природы страдания, его происхождения, его прекращения и пути, ведущего к этому прекращению. Нет никого, кто мог бы спасти человека, кроме него самого. Именно он сам должен идти по пути понимания, который приводит к нирване.

Психическая тренировка, или практика, является существенной для понимания; и это развитие должно осуществляться методически для абсолютного очищения ума. Как раз при помощи практики внимательности приобретается такое очищение и правильное знание.

Мы можем применять внимательность к телу, чувствам, сознанию и состояниям ума. Метод психической тренировки – укрепление осознания – позволяет более ясно увидеть элементы в их истинной природе. Осознание этих четверичных основ внимательности представляет собой особую составную часть, фактор первостепенного значения в практике благородного восьмеричного пути. Правильная внимательность равноценна практике всех факторов, слагающих благородный восьмеричный путь, взятых вместе. Практика четырех основ внимательности представляет собой единственный правильный путь для достижения мира и осуществления нирваны. «Это единственный путь к нирване, – говорит Будда, – единственный путь, который ведет к достижению чистоты, к преодолению печали и горести, к окончанию боли и мучений, ко вступлению на правильную стезю, к достижению освобождения».

Как же нам лучше всего практиковать эту внимательность? Если мы проанализируем свое собственное существо, рассмотрев составляющие его части или разделив его на агрегаты тела, чувства, восприятия, умственные формы и сознание, или разбив его на другие более мелкие части или подразделения, мы в конце концов поймем ту истину, что нигде нельзя найти какое бы то ни было «я», какую бы то ни было душу. То, что мы принимали за «я» или за «душу», является только идеей, удерживающей вместе составные части нашего существа. Именно эта цепкая иллюзия стоит на пути понимания реальности.

В одной из проповедей Будды имеется следующее место:

«О Рохитатха! Я не проповедую, что прекращение мира страданий можно осуществить без достижения нирваны. Внутри этого бездонно глубокого тела с его мыслями и эмоциями находится, я утверждаю, мир, происхождение мира, прекращение мира и путь, ведущий к исчезновению этого мира».

Для быстрого приобретения правильной сосредоточенности Будда учил внимательности к телу, как основной медитации. Поэтому постоянное созерцание частей, составляющих тело, и их визуализация представляет собой идеальный предмет медитации для целей практики, ведущей к освобождению.

Если мы внимательны к телу, не требуется никакого особого усилия для практики других трех аспектов внимательности, а именно: внимательности к чувствам, к уму, к объектам ума. Внимательность к уму есть главная медитация; она автоматически облегчает упражнения в остальных трех аспектах. Фактически по мере углубления практики будет видно, что четверичные основы внимательности не возникают независимо одна от другой; они с необходимостью появляются вместе.

Далее здесь предлагается методическая практика внимательности, основанная на тридцати двух составных частях тела. Благотворные последствия этой благородной практики внимательности к телу описаны в соответствующих местах «Последовательных изречений» Будды. Тридцать две составные части тела подразделяются на двадцать плотных и двенадцать жидких; все это количество составляет шесть групп, каждая группа подлежит созерцанию в течение, по крайней мере, пяти дней. Вот эти шесть групп:

1. Волосы на голове и на теле, ногти, зубы и кожа.

2. Мускулы, сухожилия, кости, костный мозг и почки.

3. Сердце, печень, мембраны (диафрагма), селезенка и легкие. 4. Кишки, внутренние органы, брюшина, испражнения, головной мозг.

5. Желчь, слизь, гной, кровь, пот, плотный жир.

6. Слезы, жидкий жир, слюна, слизь, синовиальная жидкость, моча.

Следуя 165-дневному курсу, медитирующие должны поддерживать особый порядок постоянного повторения нараспев формул и визуализации каждой из перечисленных групп. Они прежде начинают с первой группы и тратят по пять дней на каждую группу, а затем начинают с последней группы и тратят также по пять дней на группу. После этого первого 60-дневного цикла нужно повторять практику с начала и до конца и от конца к началу. Затем медитирующие должны прибавить к своим повторениям и визуализациям первую группу, затем первую и вторую, затем три и так далее, до всех шести групп; всякий раз при добавлении новой группы берется пять дней на созерцание от начала к концу и пять дней от конца к началу. К концу практики, приблизительно через шесть месяцев, медитирующие достигнут уровня внимательности ко всем тридцати двум частям тела.

Результатом этой практики будет все более и более ясное представление о составных частях тела; практикующий больше и больше размышляет об отталкивающей и разрушительной природе тела; рассеянность ума постепенно уменьшается, и ум достигает сосредоточенности.

Во время курса визуализации надобно также производить словесное повторение формул. Для правильного развития в практике необходимо сочетать повторение словесных формул с визуализацией. Это является существенным приемом и находится в согласии со следующими словами Будды:

«Словесное повторение есть условие для повторения в уме – для проникновения в характерные свойства мерзости составных частей тела».

Важно отметить, что медитация внимательности к составным частям тела, начинающаяся с волос на голове и кончающаяся мочой, есть наиболее выдающаяся среди всех медитаций, связанных с четверичными основами внимательности. Эта медитация непохожа ни на какую иную, Она была вынесена на свет и получила распространение только во времена появления будд.

Практика этой единственной простой медитации гарантирует достижение мудрости просветления. Будда провозглашает эту практику единственной в своем роде; он сделал ее обязательной для монахов и для мирян. В одной из проповедей для учеников Будда дает такие рекомендации:

«Монахи, когда мы практикуем Один Единственный в мире Закон, когда мы повторяем эту практику, она ведет от чувства великого ужаса к великой пользе, к великому прекращению рабства, к великой внимательности и осознанию, к приобретению знания мудрости, к счастливой жизни здесь и сейчас, к осуществлению плодов ясного виденья и освобождения. Что же такое этот Единственный в мире Закон? Это внимательность к телу; таким образом, монахи, вкусившие внимательность к телу, ощущают вкус бессмертия, освобождения. Монахи, те, кто не вкушают внимательность к телу, не ощущают вкуса бессмертия. Таким образом, монахи, усовершенствовавшие практику внимательности к телу ощутили вкус бессмертия. Они не бывают неблагородными, низкими, не бывают беззаботны или неустойчивы. Те же, другие, которые пренебрегли практикой внимательности к телу, не знают вкуса бессмертия; они неблагородны, низки, они также беззаботны или неустойчивы».

Медитирующий должен продолжать постоянную практику описанным выше образом. Велики ее благотворные последствия; и те, кто достигли нирваны благодаря медитации о частях тела, столь многочисленны, что их не перечесть.

Когда медитация о частях тела повторяется вновь и вновь, составные части тела становятся все более знакомыми; ум делается высоко сосредоточенным; поскольку его отклонения оказываются предотвращены, подлинная природа составных частей тела становится очевидной.

Проповедь об основаниях внимательности была произнесена в качестве высшего курса практики медитации прозрения; и практика внимательности к составным частям тела не только ведет к прозрению, но также представляет собой высший курс практики сосредоточенности для спокойствия ума.

Последнее послание Будды было напоминанием о внимательности:

«И теперь, о нищенствующие, напоминаю вам: все обусловленное преходяще; будьте внимательны!»

Поэтому воплотим в реальную практику метод внимательности к частям тела во время ходьбы, во время стояния, сиденья, лежанья, – для того, чтобы трудом добиться собственного освобождения благодаря внимательности и терпенью в соответствии с последними словами Будды.

При помощи созерцания тридцати двух частей этого одного бездонного тела мы уясним, что в этом теле нет ничего реального, ничего субстанционального. Медитирующий увидит, что в нем нет ничего, что стоило бы защищать, увидит, что нет никакого желания, приносящего удовлетворение, увидит, что в этом безличном собрании частей, которые мы называем телом и умом, невозможно найти какое-либо «я», которое было бы постоянным. Действительно, тело будет видно как олицетворенное омерзение, абсолютно нечистое и нежеланное. Это приведет к ясному пониманию пустоты и страдания, к возрастающей четкости, непривязанности и пустоте ума.

Да будут счастливы и свободны все практикующие, связанные с этой практикой, приносящей заслугу!

ГЛАВА 11. МОНЪИН-САЯДО

Ниже предлагается свободный перевод беседы достопочтенного Монъинасаядо, проведенной в шестидесятых годах; саядо говорил по-бирмански. Во всей Бирме имеется множество учеников Монъина; в Рангуне есть и центр – монастырь Монъин на Баундри-роуд. Источник учения Монъина заключается не только в овладении медитацией прозрения, но также в учености самого Монъина, как учителя Абхидхармы, системы буддийской психологии.

По всей вероятности, в Бирме более чем в какой-либо другой стране буддизма делается упор на изучение учений Абхидхармы и их использование. Подход Монъина к дхарме имеет в Бирме много последователей, во-первых, благодаря изучению концепций Абхидхармы, во-вторых, благодаря их приложению к практике. Абхидхарма, последняя треть писаний тхеравады, содержит целое собрание детальных рассмотрений и объяснений психических процессов и тонкостей дхармы, исследования тончайших свойств ума и материи. При посещении бирманского монастыря мы можем найти монахов, которые работают над чрезвычайно сложными схемами умственных процессов, напоминающими кибернетические. Эти исследования, основанные на Абхидхарме, могут привести исследователя к ясному интеллектуальному пониманию принципа отсутствия «я» и сопутствующих принципов постоянной изменчивости психики и ее родства со страданием. Впоследствии, по мере практики медитации, это понимание углубляется ясностью непосредственного переживания.

Монъин-саядо подчеркивает, что медитирующим до начала практики нужно ознакомиться с самыми основными понятиями Абхидхармы. Это первоначальное знание поможет им направить внимание к подлинной природе всех явлений точным и ясным образом. Наиболее существенные концепции, которые мы должны понять до медитации, суть описания тех конечных реальностей, которые создают наш кажущийся прочным и непрерывным мир. Эти элементы, как мы их воспринимаем, – сознание, органы чувств и их объекты, а также телесные группировки материи, – кажутся нам плотным миром вследствие быстроты их изменений. Именно благодаря рассмотрению возникновения и растворения этих групп и элементов, а также сознания тела и ума медитирующий развивает истинное знание прозрения. По мере его углубления медитирующий видит все воспринимаемые события как мимолетные и неудовлетворительные, несубстанциональные, где нет места для привязанности, где не следует искать счастья. Его более не обманет их природа; он более не привязан; он переживает истинное освобождение.

МОНЪИН-САЯДО

«Познавательные упражнения прозрения»


Да достигнут все успеха!

Ниже следует изложение беседы; оно состоит из двух частей. Первая содержит учение об основных понятиях вселенной с точки зрения Абхидхармы; вторая описывает путь практики медитации прозрения, основанной на этих понятиях. Практика нацелена в особенности на прозрение, возникающее при рассмотрении движения и изменения положения тела. Это приводит к дальнейшим стадиям прозрения и мудрости, которые являются как предметом практики, так и ее результатами.

Вопросы об основных понятиях, подлежащих пониманию йогинов

Вопрос. Объясните природу физических и психических явлений.

Ответ. Все физические явления подвержены разрушению, безличны и несубстанциональны. Все психические явления безличны и несубстанциональны.

Точнее, в телах всех существ наличествуют двадцать восемь видов физических явлений; также существует множество психических явлений, включая сознание, умственные факторы и нирвану. Для нашей практики прозрения важно сосредоточиться на материальных качествах всех физических явлений и видеть их природу. Это можно осуществить благодаря расщеплению всех физических существ на их восемь частей. Имеются также свойства всей физической материи, какой мы ее переживаем непосредственно, до наименований и понятий. Например, «пол» познается или при помощи глаз, как пятна особого цвета, или на ощупь, как нечто твердое, холодное и неподвижное. Все наши восприятия состоят из этих элементов; а мы создаем из них понятия и наименования.

Восемь частей таковы:

Четыре основных элемента: элемент плотности или твердости; элемент сцепления или жидкости; элемент кинетической энергии – жар и холод; элемент движения.

А также: цвет, запах, вкус, питательные свойства.

Вопрос. Итак, именно это должен изучать йогин, чтобы найти конечную истину?

Ответ. Все сотворенное обладает свойствами конечной истины. Поэтому абсолютные истины существуют во всех физических и психических явлениях, их можно увидеть, когда мы рассматриваем функции и свойства этих явлений. Эти истины трудно увидеть вследствие наших понятий, вследствие нашего иллюзорного представления о прочности, или постоянстве, в физическом и психическом мире.

Вопрос. Как можем мы выйти за пределы своих понятий о плотности и сцеплении материи?

Ответ. Один из способов состоит в рассмотрении общепринятых объектов, чтобы раскрыть их истинную природу, обнаружить, что они составлены из отдельных частей. Например, когда мы вливаем воду в молоко, «группы» молока заполняют пространство между «группами» воды. Это справедливо для всех прочих неодушевленных предметов – они создают иллюзию плотности и сцепления, но в конечном счете оказываются составленными из элементов, из групп, которые в различных сочетаниях образуют целую вселенную. Когда йогин понимает это благодаря непосредственному переживанию в медитации, результатом является чистота знания.

Вопрос. Как вопрос о конечной истине применяется к одушевленным предметам?

Ответ. Одушевленные предметы, как и неодушевленные, должны рассматриваться йогинами так, чтобы можно было раскрыть их истинную природу. Все создания независимо от своей формы скрывают свою истинную природу под видимостью плотности и сцепления. Для того, чтобы отбросить эту иллюзию и иллюзию личности, йогин должен видеть одушевленные предметы составленными из физических и психических «групп», «частей», «элементов», за которыми нет никакого «я», никакой сущности. Следуя этому принципу, вам нужно стараться видеть все встречающиеся объекты как всего лишь элементы, к которым мы привязываем идею наименования, называя их «мужчиной», «женщиной», «животным» и так далее. Эти различия существуют только на общепринятом уровне, но не являются конечной истиной. Таким образом, аналитическое знание, развившееся в випассанс, видит все предметы не обладающими постоянной душой, или личностью.

Йогин смотрит дальше понятий и идей; и он увидит, что все одушевленные предметы суть не что иное, как скопления телесных групп, или элементов. (Эти «телесные группы» представляют собой мельчайшие частицы материи, из которых составлены все кажущиеся плотными физические объекты. Частицы находятся в постоянном изменении). Такое знание затем приведет к ясному прозрению в природу и взаимоотношения формы и ума, а в конечном счете – и к душевному равновесию по отношению ко всем этим появляющимся и уходящим объектам, ко глубокому внутреннему миру. Йогин увидит, что даже проявления милосердия, морального поведения и любящей доброты являются относительными, что не следует придавать им подлинную ценность; и он не будет привязан даже к ним.

Вопрос. Как согласуется это буддийское понятие об элементах с современной физикой?

Ответ. Отвергнув понятие плотности, ученые в своем анализе разделили материю на более чем сто элементов. Даже эти элементы и атомы, в конце концов, при их рассмотрении оказываются волнами энергии в обширном пустом пространстве. Эти частицы-волны всегда динамичны; так что современная физика указывает на непостоянную в своей основе и динамичную природу любой материи.

Вопрос. Каковы же конечные реальности согласно буддийской психологии?

Ответ. Йогину следует понять, что существует четыре рода конечной реальности, а именно:

материальная форма;

психические формы – факторы;

сознание;

нирвана.

Они стоят превыше каких бы то ни было идей и понятий и могут быть пережиты и рассмотрены йогином непосредственно. Он увидит также, что первые три элемента обладают характерным признаком постоянной изменчивости.

Эти конечные реальности, на которых построена вся буддийская психология, также соответствуют пяти агрегатам. Сознание есть агрегат сознания. Психические факторы включают в себя агрегаты восприятия, чувства, психических форм, тогда как материальная форма соответствует агрегату формы. Только нирвана пребывает вне этого изменчивого потока агрегатов.

Вопрос. Как можно нам понимать сознание?

Ответ. Существует шесть видов сознания: сознание глаза, сознание уха, сознание носа, сознание языка, сознание тела, сознание ума.

Эти виды сознания обладают особым свойством «склоняться» к объектам сознания, или «познавать» их. Теперь мы можем расширить свое понимание на «целый мир», как этому учил Будда. Вот он:

сознание глаза – глаз – видимые объекты

сознание уха – ухо – звуки

сознание носа – нос – запахи

сознание языка – язык – вкусы

сознание тела – тело – прикосновения и осязаемые объекты

сознание ума – ум – объекты ума.

Эти восемнадцать элементов составляют наш мир. Йогин может видеть, что сознание глаза возникает в соединении глаза с видимым объектом и зависит от них, сознание уха возникает в соединении уха со звуком и зависит от них и т. д. Каждое мгновенье приносит возникновение и прекращение одного из этих шести сознаний в соединении с органом чувств и объектом; развивая проникновенное осознание, йогин увидит, что не существует никакого постоянного «я», или «души»; а есть только последовательность возникновения и исчезновения этих восемнадцати чувств, оснований и сознаний. Йогин должен созерцать их, пока не освободится от веры в душу или постоянную личность. Он должен подвергать проверке истинную природу ума и тела, пока не поймет взаимоотношений этих двух.

Вопрос. Как можем мы освободиться от сомнения по поводу того, что создает форму и объект, и того, что производит психические явления?

Ответ. Свобода от сомнений относительно происхождения формы и психических явлений наступает благодаря правильному созерцанию. Карма, как действие тела, речи и ума, сознание, температура и питание – суть создатели всех одушевленных предметов. (Эти факторы известны в традиции, как питающие жизнь; они являются причинами, или условиями, возникновения всех одушевленных предметов). Подобным же образом все шесть чувственных основ и объекты чувств суть создатели психических явлений. Все кармическое действие имеет свои результаты, проистекающие из здоровой или нездоровой природы отдельных действий. Этот кармический процесс заключен в самом сердце, не имеющего конца цикла проявления мира, йогин, который желает это понять, должен целиком и полностью проверить свои собственные психические и материальные элементы, пока не увидит ясно, как этот процесс протекает в его уме. Тогда он более не будет испытывать сомнений относительно дхармы, Будды и его учения. Он увидит происхождение и конец сансары, или кругов смерти и повторных рождений, тогда он поймет природу зависимого происхождения, проявляющегося во всем уме и во всей материи.

Продолжая объяснение, заметим, что зависимое происхождение представляет собой циклическую природу обусловленности всех физических и психических явлений, понимание которой вместе с пониманием отсутствия «я» составляет основу для постижения учения Будды. Оно показывает, как различные физические и психические явления существования, носящие общепринятые названия «я», «личность», «мужчина», «женщина», «животное» и т. п., представляют собой не просто слепую игру случая, а исход причин и условий. Оно объясняет, что возникновение перерождения и страдания зависит от особых условий; объясняет также, как в силу устранения этих условий все страдание должно исчезнуть. Двенадцать звеньев процесса зависимого происхождения суть:

1. Неведенье, отсутствие мудрости, корень всех несчастий человека. Это главное условие для возникновения форм кармы.

2. Кармические формы, зависящие от неведенья.

3. Сознание, зависящее от форм кармы.

4. Психическое и физическое существование, которое зависит от сознания.

5. Шесть органов чувств, зависящих от физического и психического существования.

6. Чувственные впечатления, зависящие от шести органов чувств.

7. Чувства, зависящие от чувственных впечатлений.

8. Страстное желание, зависящее от чувств.

9. Привязанность, зависящая от страстного желания.

10. Процесс существования, зависящий от привязанности.

11. Повторное рождение, которое зависит от процесса существования.

12. Распад и смерть, зависящие от повторного рождения.

Звенья 1, 2, 8, 9 и 10 – это пять кармических причин; а звенья 3, 4, 5, 6 и 7 представляют собой пять кармических результатов в круге повторных рождений.

Таков краткий, но всеохватывающий перечень звеньев причины и следствия в цепи повторных рождений, физических и психических явлений, на основе которых происходит повторное рождение (для дальнейшего разъяснения действия этой цепи см. главу «Могок-саядо»). Если йогин будет созерцать эти причины ума и материи и в конце концов поймет их, он достигнет чистоты и избавится от сомнения.

Практика очищения

Для достижения знания, относящегося к путям святости, йогину необходимо приобрести прозрение следующих видов: прозрение в предопределенность всех явлений существования, как непостоянных, полных страдания и безличных; прозрение в возникновение и исчезновение всех явлений; прозрение в растворение всех явлений и возникающее в результате этого прозрение в ужас, горе и в причину отвращения ко всякому обусловленному существованию; наконец прозрение в желание освобождения и высокое душевное равновесие по отношению ко всем формам ума и материи. Это совершенное равновесие ума, необходимое для достижения нирваны.

Занимаясь практикой для развития прозрения, относящегося к этим трем свойствам, к непостоянству, страданию и безличному характеру существования, йогин должен из этих видов прозрения выполнять упражнения по наблюдению за изменениями при всех движениях и положениях тела. Здесь он может ясно увидеть природу своих внутренних изменений. Это дает начало пониманию превыше понятий, пониманию высочайшей истины о том, что существование представляет собой всего лишь процесс постоянно меняющихся физических и психических явлений, в которых нельзя обнаружить никакого постоянного «я», никакой личности. Этот уровень понимания, переживание трех свойств, будет наиболее подходящим началом до развития более высоких уровней прозрения.

Начиная випассану, йогин должен с микроскопической тщательностью проверять свои способы движения и перемен положения тела, потому что именно здесь он может весьма ясно увидеть эти три свойства бытия. Передвигая руку из одного положения в другое, йогин сперва найдет, что движется вся рука; но проверяя этот процесс более внимательно (особенно при помощи ощущения), йогин увидит, что в каждое мгновенье старые «группы» энергетически-физической материи возникают и исчезают, уступая место новым «группам»; наблюдая это, йогин придет к пониманию непостоянства. Снова и снова переводя руку из одного положения в другое, он созерцает непостоянство формы и ощущения. В конечном смысле эта диффузия (процесс колебания или вибрации, рожденный психической деятельностью) дает видимость движения руки. Наблюдая этот процесс в состоянии сосредоточенности и прозрения, йогин вырабатывает понимание непостоянства в силу мимолетной природы его переживания всех физических и психических явлений, включенных в данный процесс. Когда развито прозрение в непостоянство, практикующий окажется способным также понять и неудовлетворительность и ненадежность природы всех явлений, лишенной постоянного «я».

Хотя обычный человек скажет, что во всех положениях присутствует одна и та же рука, в наивысшем смысле во время ее движения в процессе колебания возникают и исчезают триллионы «групп», или конфигураций физической энергии. Возьмем к примеру ведро с песком; допустим, вы просверлили в дне дыру и дали этим возможность частицам песка потоком сыпаться вниз. Хотя вы найдете там сплошной поток падающего песка, фактически этот поток создают сочетающиеся друг с другом отдельные песчинки. Точно так же наши понятия и идеи – формы непрерывности и плотности – скрывают подлинную истину. Если йогин будет обладать ясным зрением, он придет к познанию того факта, что причинно обусловленные психические и физические явления внезапно возникают и исчезают, как песчинки в потоке песка.

Помня об этом, йогин должен созерцать переживание растворения психических и физических явлений, содержащихся в теле, в течение всей своей повседневной деятельности – встав с постели, умываясь, отправляясь в ванную, принимая пищу, приходя и уходя, при всех положениях тела.

Будда говорил о созерцании тела в теле. Поэтому йогин, способный определить растворение физических явлений во время передвижения руки из одного положения в другое, сможет легко увидеть во время сиденья, как физические явления растворяются по всему телу. Это и есть правильное созерцание тела в теле. Закройте глаза и размышляйте о растворении телесных групп, или физико-энергетических конфигураций, по всему телу. Затем поверните туловище вправо, влево, согните его вперед, разогнитесь назад. Во всех этих положениях и в любое мгновенье вы заметите, что предыдущие физические явления возникают и исчезают, уступая место новым. Повторяйте эти упражнения до тех пор, пока сможете ясно пережить данное явление. Йогин может также воспользоваться дыханием для развития прозрения в возникновение и исчезновение всех явлений. Созерцая растворение физических явлений, связанных с дыханием, как и в случае движения руки, йогин должен проверять качества физических явлений в средней части тела. Нет необходимости следить за вдохами и выдохами в носовых отверстиях, как это делается при дыхательных упражнениях. Удерживайте ум в средней части тела; тогда вы сможете воспринять движения подъема и падения этой части тела – подъем при вдохе и падение при выдохе. Созерцайте растворение физических явлений как в случае вдоха, так и в случае выдоха; и в конечном счете вы непосредственно постигнете постоянные изменения, которые составляют природу всего, что мы способны воспринимать.

Благодаря такому рассмотрению тела и телесных ощущений, в особенности тех из них, которые включены в различные позы, йогин сможет лучше всего понять высочайшую дхарму.

Созерцая тело в теле и воспринимая возникновение и исчезновение явлений, йогин сможет затем понять колебательный процесс физического движения, порожденный психической деятельностью. Таким путем он видит цикл зависимого происхождения.

Йогин знает, что если возникает мысль: «Встану», эта мысль производит колебательный процесс; а колебательный процесс находит телесное выражение. Подъем и выпрямление тела из нижнего положения, являющийся следствием распространения колебательного процесса, называется вставанием; если возникает мысль: «Сделаю шаг правой ногой», йогин способен различать возникновение и исчезновение физических явлений во время колебательного процесса, а также во время продвинутых стадий подъема ноги, движения ее вперед и опускания на землю.

Познав это, йогин должен созерцать следующее: «Даже когда я стою, психические и физические явления в любой момент быстро возникают и исчезают, показывая таким образом непостоянство». В уме йогина появится очевидное переживание того факта, что глубинная природа всех причинно-обусловленных явлений, как физических, так и психических, состоит в мгновенном возникновении и исчезновении. Йогину следует непрестанно созерцать непостоянство согласно этому методу, сколько бы дней или месяцев ни потребовалось для приобретения полного понимания.

Углубляясь в созерцание, он может обратить особое внимание на растворение всех переживаний. Так, когда йогин начинает ходьбу с правой ноги, он определяет растворение физических и психических явлений, отмечая: «Растворяются, растворяются; исчезают, исчезают», «более не существуют, более не существуют» или: «непостоянны, непостоянны». Он должен следовать той же процедуре и шагая левой ногой. Очень важно для йогина выполнять эти упражнения достаточно дней или месяцев, так чтобы он был способен воспринимать исчезновение или растворение физических и психических явлений, шагая медленно или быстро. Выполнять эти упражнения – значит жить, занимаясь внутренним созерцанием тела в теле.

Одинаково важно для йогина следить как за психическими, так и за физическими явлениями. Если возникает мысль: «Пойду», – йогину следует определить возникновение и исчезновение психических явлений, содержащихся в «психической деятельности» мышления. Ему также следует отмечать возникновение и исчезновение физических явлений, содержащихся в ноге, в каждой точке его шага. Тогда он сможет наблюдать и психические, и физические явления по мере того, как они возникают и исчезают во время каждого шага.

Шагая, йогин понимает: «Шагаю»; какой бы ни была поза его тела, он понимает эту позу и в то же время, наблюдает растворение психических явлений, содержащихся в мысли «шагаю», растворение физических явлений, содержащихся в ноге, а также растворение физических явлений при ощущении почвы, на которую опускается нога. Таким образом, он пребывает в объективной проверке собственного тела. Он внимателен к возникновению в теле или к исчезновению в теле, или к одновременному возникновению и исчезновению в теле.

Начиная ходьбу, йогин должен остановиться перед движением. Тогда он увидит внутренние качества психических и физических явлений, содержащихся в его теле, и поймет следующее: «Вот это «я», которое сейчас стоит, есть ничто иное, как собрание физических и психических «групп», содержащихся в теле в его положении стоя вследствие колебательного процесса, порожденного психической деятельностью».

Опять-таки, если возникнет мысль: «Пойду с левой ноги», – это мысль производит колебательный процесс; диффузия этого процесса выражается в следующих движениях: подъем, движение вперед, опускание. Йогин должен созерцать растворение физических явлений, содержащихся в теле, при любом положении этого тела, а также одновременное растворение физических явлений в почве, на которую опускается его нога. Он должен выполнять упражнения подобного рода целыми днями при быстром и медленном хождении; это созерцание должно продолжаться во всех положениях тела – при ходьбе, при стоянии, при сиденье и лежанье – до тех пор, пока йогин не проникнет в полное понимание характерных свойств существования.

Чрезвычайно важно, чтобы йогин созерцал возникновение и исчезновение в настоящий момент, ибо только тогда он сможет увидеть эти свойства достаточно ясно. Часто для йогина оказывается полезным начинать упражнения с очень медленных движений, так чтобы возникновение и исчезновение психических и физических явлений легче поддавалось наблюдению.

Тот, кто созерцает возникновение и исчезновение явлений в любом положении тела во время четырех способов поведения, в конце концов постигнет, что психические и физические явления, возникнув, немедленно исчезают; и на месте старых форм существования возникают новые так же, как семена кунжута с треском лопаются на сковороде.

Во время практики випассаны в том пункте, где йогин может ясно воспринимать возникновение и исчезновение всех феноменов, в нем появляется «скверна прозрения». Появление подобного недостатка особенно вероятно у того, кто практикует випассану в сочетании с медитацией спокойствия или сосредоточенности. Некоторые из возникающих при этом тонких недостатков – это привязанность к возникающим внутри йогина восторгу, спокойствию, счастью, лучезарному свету, энергии, осознанию, душевному равновесию и наслаждению.

Эти тонкие привязанности, или недостатки, преодолеваются, когда йогин понимает, что ни одно из его переживаний не является истинным путем к прекращению страдания, что ему необходимо отбросить свою привязанность и просто продолжать ясное созерцание процесса возникновения и исчезновения всех явлений.

Только для того, чтобы получить возможность постичь идею о том, как эти явления существования исчезают с необычайной быстротой, йогин может наблюдать пузырьки воды на поверхности лужи, образующиеся во время сильного дождя. Тогда он увидит, что пузырьки мгновенно возникают и исчезают. Точно так же психические и физические явления, принадлежащие пяти группам существования, возникают и исчезают очень быстро. Опять же в аллегории ведра с песком вы заметите, что хотя мы видим высыпающийся из дыры на дне ведра песок в форме сплошного потока, его кажущаяся плотность состоит из множества частиц песка, что кратковременные группы этих частиц возникают и исчезают немедленно; старые группы исчезают, уступая место новым.

Когда йогин воспринял растворение явлений, в любом положении тела, а также во всех внешних явлениях, он скоро сумеет постичь и то, что все кармические формы производят все новые и новые существования, что эти формы неустойчивы; они полны страха, подавленности и горя; тогда, проникнувшись отвращением к мирской жизни, он постепенно приобретет более глубокое прозрение.

Ему более ясно представится природа четырех благородных истин и страдания, внутренне присущего всем явлениям; он отчетливо увидит, что как телесные, так и психические болезненные чувства и ощущения являют собой страдание. Истина страдания, неудовлетворительности, не просто относится к болезненным чувствам; она учит нас, что, в силу всепроникающего закона непостоянства и перемены, все явления нашего существования неудовлетворительны, все содержат в себе семя страдания и горя.

Чувствуя отвращение ко всем формам существования, утомленный ими, не находящий более в них наслаждения, ум йогина не привязан ни к единой из всех этих форм; внутри него возникает желание освобождения.

Теперь его созерцание сосредоточено на размышлении о том, что такое три свойства существования – непостоянство, страдание и безличность; в нем усиливается желание найти освобождение от всех форм существования.

Как тростинка, как пузырь, как мираж оказываются несубстанциональными, не имеющими содержания и пустыми, так и телесная природа, чувство, восприятие, формы психики и сознание не имеют субстанциональности, не имеют содержания, пусты, напрасны, безличны. Они не имеют повелителя или какого бы то ни было властителя; это не ребенок, не женщина, не мужчина, не личность, не какая-либо принадлежность личности; это не «я», не «мое», не чье бы то ни было.

В конечном счете, продолжая исследовать формы существования, йогин преодолевает всякий страх, всякое наслаждение, всякое безразличие; возникает глубокое душевное равновесие. Он видит, что все причинно обусловленные, возникающие и исчезающие физические и психические явления свободны от какого бы то ни было присутствия, имеющего природу души, «я», «моего», «его», «чьего-то».

Они суть анатта, то есть:

1. лишены какого бы то ни было постоянного личного присутствия, души;

2. лишены внутренней сути, сущности;

3. неуправляемы, неконтролируемы.

Теперь, продолжая созерцать три особенности существования, ум йогина устремляется к спокойствию нирваны. Мир и равновесие ума становятся тройными вратами, тремя путями вхождения в нирвану.

Трое врат освобождения ведут к спасению от мира обусловленных явлений. Ум йогина познает все формы, как изменчивые и ограниченные; он устремляется к «безусловному элементу».

Ум приведен в движение внутренней неудовлетворительностью всех форм существования – и он устремляется к «элементу, лишенному желаний». Ум рассматривает все вещи как пустые и чуждые – и устремляется к «элементу пустоты».

Итак, практикуя медитацию випассаны согласно этим наставлениям, медитирующий ученик обнаруживает, что обращая постоянное внимание на основные свойства тела и ума, на перемену положения места, на помехи, на всевозможные изменения, он развивает свои психические способности таким образом, что переживаемое им глубокое прозрение будет свободно от веры как в вечное существование, так и в уничтожение. (Здесь имеются в виду ошибочные верования в форме двух крайностей, одна из которых – вера в существование внешней души, а другая – вера в полное уничтожение умственно-телесного процесса во время смерти). Его прозрение рассеет следующие иллюзии:

1. идею постоянства;

2. идею счастья в этом мире;

3. идею «я», или устойчивой личности;

4. идею наслаждения чувственностью;

5. алчность;

6. идею становления, т. е. желание продолжать становиться чем-то в кругах сансары;

7. страсть к обладанию;

8. идею прочности, или плотности;

9. заблуждения относительно форм кармы;

10. идею устойчивости;

11. условия становления;

12. удовольствия;

13. идею привязанности;

14. страсть, приверженность идее субстанции;

15. приверженность заблуждениям по поводу «я» и мира;

16. привязанность;

17. легкомыслие;

18. связанность каким-либо аспектом тела или ума.

Таковы плоды надлежащей практики випассаны. Эта истина приведет к избавлению от старости, болезни, смерти и повторного рождения.

Йогин, желающий заняться этой практикой, должен начинать ее с повторения обращения к трем убежищам – к Будде, дхарме и сангхе. Он должен стараться выполнять предписания морали и повторять следующее благословение любящей доброты:

«Да буду я счастлив, да сохраню я свое счастье, да буду жить без вражды!

Да процветают все создания, да будут они счастливы! Да обладают они радостным умом – все существа, которые живут в этом мире, слабые или сильные, малые или большие. Видимые или невидимые, ближние или дальние, рожденные или нерожденные – да будут все существа счастливы и радостны!

Пусть никто не обманет другого, пусть никто не будет грубым в речи, пусть никто в гневе или в ненависти не пожелает зла соседу. Как мать, рискуя своей жизнью, охраняет и защищает единственное дитя, так и я безгранично сострадательным сердцем охватываю любовью все живые существа, изливаю любовь на весь мир, на то, что вверху и вокруг, без границ; так я взращиваю бесконечную благожелательность ко всему миру.

Стоя или двигаясь, сидя или лежа, во все часы бодрствования, я сохраню мысль, что этот путь любви является благороднейшим в мире.

Так, отбросив тщетные рассуждения и противоречия, буду я одарен силой пути праведности, одарен прозрением, так буду подчинять себе страсти и стремления к наслаждениям внешних чувств, – да никогда вновь не узнаю повторного рождения! Да станет это причиной и для всех других живых существ исполниться условий, ведущих к достижению ими нирваны! Да будут все живые существа спасены от опасностей старости, болезни, смерти! Да будут все живые существа освобождены!»

ГЛАВА 12. МОГОК-САЯДО

Могок-саядо следует пути Леди-саядо, плодовитого и пользовавшегося всеобщим уважением мастера дхармы, который учил в Бирме в середине нашего века. Леди-саядо усиленно способствовал пониманию закона зависимого происхождения среди бирманских буддистов; и Могок-саядо оживил этот принцип и подчеркнул его важность в своем учении. Могок был знаменитым в монашеских кругах ученым; более тридцати лет он был учителем буддийской психологии и писаний в Верхней Бирме. Однажды ему пришло на ум, что его положение напоминает положение пастуха, который, хотя и пасет коров, не имеет возможности воспользоваться их молоком. Он оставил свое занятие учителя и отправился в Минган, где занялся интенсивной практикой випассаны. Прошло несколько лет; и вот по просьбе благочестивых мирян-буддистов он начал учить медитации прозрения в нескольких городах. Хотя он избегал популярности и не учил в столице, его слава просветленного учителя широко распространилась по всей стране. Со времени смерти Могока-саядо (он умер несколько лет назад) многие его ученики продолжают важную работу по передаче учения о медитации прозрения в его стиле.

В Рангуне существует крупный центр, который учит випассане согласно методу Могока-саядо. Центром управляет достопочтенный У Тан Дайн, компилятор английской версии учения Могока. Большая часть наставлений Могока ориентирована на мирян; здесь предлагаются периодические сессии интенсивной медитации; центр приветствует европейцев и американцев.

Практика состоит из трех частей, которые будут более детально разобраны в следующем разделе. Во-первых, Могок подчеркивает важность интеллектуального понимания дхармы до начала действительной практики медитации. Он учит практикующего проводить различия между понятиями и конечной реальностью, показывая, как эта реальность составлена из элементов и агрегатов. Затем он объясняет цикл зависимого происхождения, показывает, как в силу закона причины и следствия страсти и желания удерживают нас в ловушке кругов становления и страдания.

Затем на основе этого первоначального понимания развивается медитация. Сначала йогины принимаются за упражнения внимательности к дыханию, чтобы научиться сосредоточивать ум. Далее практика меняется: следует или медитация о сознании, как познавательной способности ума, или о чувствах. Каждый вид медитации объясняется как внимательность к тринадцати различным аспектам сознания или чувства.

В конце, по мере углубления медитации, Могок обращает особое внимание на то, как все восприятие становится просто восприятием возникновения и исчезновения пяти агрегатов, процесса тела и ума. Это постоянное изменение, которое необходимо пережить непосредственно (а не просто отмечать словами: «изменение, изменение»), показывает, каким неудовлетворительным и пустым, лишенным «я», является все наше существование. Проникая в истинную природу агрегатов, по мере того, как они возникают и исчезают, йогин созревает для прекращения этого процесса и остановки колеса зависимого происхождения, что представляет собой высочайшее блаженство, нирвану.

Наиболее выдающимся пунктом в учении Могока-саядо является использование закона зависимого происхождения. Он объясняет, как действует эта причинная цепь, а затем направляет нас к переживанию всего процесса в целом в нашем собственном теле и уме. Развивающееся прозрение ведет нас к свободе превыше этого процесса, к истине Будды.

Медитация об уме и чувствах

(по учению Могока-саядо)

Цель буддийской дхармы, буддийского учения, состоит в том, чтобы вести нас к освобождению, к нирване. Это учение описывает путь с постепенно повышающимися ступенями. Первой ступенью на пути является добродетель; ее практика приносит счастье и спокойствие ума. Сосредоточенность, или вторая ступень, приносит еще более высокое счастье, ибо ум, очищенный сосредоточенностью, способен пережить много степеней небесных состояний, легкости и блаженства. Но одна лишь сосредоточенность все же не имеет силы навсегда вырвать с корнем скверну нашего ума, которая окутывает нас неведеньем и повторными рождениями. Только мудрость випассаны, следующая ступень на пути, способна навсегда освободить нас и привести к высочайшему счастью, к нирване.

При подходе к освобождению нам следует выработать понимание випассаны, узнать, как она практикуется, какова ее цель. Будда сказал, что йогин должен использовать випассану для того, чтобы удалить ошибочные взгляды на самих себя и на мир. Випассана – это способ ясно видеть мир. Наши неправильные взгляды провели нас через постоянно повторяющиеся циклы существования и страдания. Поэтому нам необходимо предпринять эту практику, как человеку, чьи волосы охвачены пламенем или чья грудь пронзена копьем. Поистине возможность предпринять практику випассаны является драгоценной.

Когда мы при помощи випассаны развиваем мудрость, это приводит нас ко вступлению в поток, к переживанию нирваны, которое имеет силу навсегда разрушить наши неправильные взгляды на мир. Будда раз и навсегда установил, что благотворные последствия первого достижения нирваны превышают даже достижение положения монарха всей вселенной, ибо вступивший в поток полностью освободился от опасности подпасть под необходимость повторного рождения в одной из низших сфер. Самое большее – ему, как говорят, остается пережить семь существований до конечною просветления.

Поэтому йогинов побуждают к тому, чтобы они взялись за достижение, по крайней мере, первой стадии просветления, пути и блага нирваны Чтобы дойти до этой ступени мы можем следовать практическому методу, сформулированному Могоком-саядо; этот упрощенный метод основан на созерцании ума и на созерцании чувства. Поскольку чувства и ум возникают одновременно, одновременно существуют и одновременно растворяются, созерцание одного из них представляет собой то же самое, что и созерцание других.

В практическом применении мы обнаружим, что эта медитация более понятна, нежели медитация о телесном процессе. Нельзя отрицать, что ум также возникает в соединении со вдохом и выдохом и другими аспектами тела. Однако в наше время наиболее прямой и благоприятной для йогинов представляется непосредственная медитация о процессе ума.

В высшей степени существенно, чтобы такой йогин до того, как он займется какой-либо медитацией, обладал теоретическим знанием некоторых предметов; это знание является предварительным условием медитации.

Он должен знать различие между наивысшей дхармой и дхармой концептуальной. Наивысшая дхарма четверична: сознание, психические факторы, материя, нирвана. Медитация випассаны основана на созерцании наивысшей дхармы, которая лежит в глубинной основе мира понятий.

Для того, чтобы получить дальнейшее понимание, здесь необходимо разрушить категории наивысшей дхармы, тех аспектов нашего мира, которые могут быть пережиты непосредственно, без понятий.

Сознание. Существует восемьдесят девять видов сознания, но для целей медитации випассаны Могок-саядо сократил это число до тринадцати, об этих видах сознания можно сказать, что они всеобъемлющи.

Факторы психики. Существует пятьдесят два психических фактора. Для йогнна необходимо ознакомиться с прикосновением, чувством, восприятием, волевой деятельностью, вниманием, алчностью, ненавистью, неведеньем, тщеславием, ложными взглядами, ревностью, завистью н сомнениями. Сознание и факторы психики вместе составляют все, что мы называем умом.

Материальные агрегаты. Существует двадцать восемь материальных агрегатов, из которых важнее всего для йогина отметить следующие:

элемент плотности и мягкости; элемент сцепления и текучести; элемент движения и вибрации; элемент жара и холода. Эти элементы, называемые четырьмя первичными элементами, составляют всю физическую вселенную. Имеется также двадцать четыре производных элемента.

Нирвана. Четвёртая категория высочайшей дхармы относится сюда потому, что её можно пережить лишь непосредственно.

Именно в этом пункте может оказаться полезным провести различие между наивысшей дхармой и дхармой концептуальной. Понятия суть идеи о какой-то ситуации, как противоположность наивысшей дхарме, которую можно пережить только непосредственно. Концептуальная дхарма включает в себя все понятия, идеи, представления и наименования, например, «мой сын», «женский голос», «конная повозка» и т. п. Хотя понятия употребляются в целях удобства и для общепринятых выражений, они не являются конечными объектами нашего переживания и, как таковые, не могут употребляться в качестве объектов созерцания, целью которого является понимание реальности.

Существует огромное многообразие понятий, но здесь следует отметить лишь немногие. В их числе: Понятия наименования. Понятия идеи или отношения, например: сын, дочь, мать, отец.

Понятия собирательные или групповые: семья, раса и т. п.

Понятия формы, например: пагода, школа, монастырь.

Понятия местности: Бомбей, Цейлон. Понятия времени: вчера, завтра, 600 г. до Р. X.

Понятия пространства: дыра в крыше, пещера, горизонт.

Понятия непрерывности: долгая цепь караванов, течение реки, фильм.

Понятия воображаемые: рога кролика, волосы черепахи.

Випассана занята только созерцанием высочайших дхарм, а не понятий. Когда йогин уяснил себе это и стал способен различать между названиями и реальностью, между наивысшей дхармой и концептуальной дхармой, от него далее требуется, чтобы он ознакомился с важнейшими фундаментальными принципами, основными аспектами существования. Это: 1) пять агрегатов; 2) чувственные основы; 3) элементы и 4) закон зависимого происхождения.

Пять агрегатов суть описание тех дхарм, которые охватывают всё тело и ум. Они включают в себя:

Агрегат формы (тело и все материальные элементы). Четыре основных элемента и производные элементы.

Агрегат чувства (аспект ума). Приятные чувства, неприятные чувства; безразличные чувства.

Агрегат восприятия (аспект ума). Восприятие одушевлённых или неодушевлённых предметов, цветов или размеров.

Агрегат психических факторов. Их пятьдесят два, включая гнев, внимательность, жадность, любовь и спокойствие.

Агрегат сознания. Сознание глаза, сознание уха, сознание носа, сознание языка, сознание тела, сознание ума.

Йогину необходимо ознакомиться со всеми этими элементами ума и тела. Ему надобно также понять, что для каждого из шести видов сознания имеется соответствующий орган чувства (глаз, ухо и т. д.) и соответствующее поле чувственных объектов (цвет, звук, запахи и т. д.). См.также главу «Монъин-саядо».

Йогину также очень важно знать, как возникает сознание. Будда говорил, что каждая из шести разновидностей сознания возникает в зависимости от двух причин: от органа чувств и от объекта. Таким образом, во время зрения имеет место возникновение сознания глаза, зависящее от воздействия видимого объекта на орган зрения. Кроме этих трёх сосуществующих элементов, больше ничего нет – нет того, кто видит, нет «меня», нет «вас» или «его». Налицо только процесс возникновения сознания глаза. В случаях вкуса, слуха и т. п. имеет место тот же самый процесс. В каждом переживании восприятия совершаются лишь действия этого пустого процесса.

Необходимо также отметить, что после своего возникновения сознание не остаётся тем же самым в течение даже двух следующих одно за другим мгновений. В первое мгновенье оно возникает, в следующее – уже исчезает, чтобы оказаться замещённым новым сознанием.

Йогину советуют до начала практики медитации изучить психические реальности – агрегаты, элементы и сознание – и тщательно их уяснить. Далее йогину следует приобрести сведения о законе зависимого происхождения, о законе причинности, который показывает, как возникают физические и психические явления.

Закон зависимого происхождения

(в его нынешнем аспекте)

Могок-саядо дал истолкование закона зависимого происхождения, предназначенное в особенности для блага новых йогинов. Это толкование можно назвать упрощённым подходом к работе йогина по созерцанию или медитации, потому что оно учит нынешнему аспекту действия доктрины. Иными словами, оно открывает перед йогином возможность понять агрегаты, их начало, их причины и их растворение, происходящее в каждое мгновенье.

Возьмём для начала глаз и видимые объекты. Когда имеет место соприкосновение обоих факторв, возникает сознание глаза. Следует отметить, что происходит только возникновение сознания глаза. Ни в глазу, ни в видимом объекте нет того, кто видит, нет «я», нет «его» или «её»; нет их и в сознании глаза. Сознание глаза – это только сознание глаза, не более и не менее; и это сознание глаза не следует смешивать с «личностью», не следует его персонифицировать.

Сочетание глаза, видимого объекта и сознания глаза – вот условия, при которых возникает соприкосновение; в зависимости от этого соприкосновения затем возникает чувство. В чувствах также нельзя найти ни «меня», ни «его», ни «её», ни «личности». Процесс зависимого происхождения продолжается. Вследствие чувств возникает страсть, а вследствие страсти возникает привязанность; на основе этой привязанности возникает физическое действие, словесное действие и мысль, т. е. психическое действие. Эти действия создают карму, а кармическая энергия является условием возникновения нового повторного рождения.

Вслед за повторным рождением неизбежно возникнут старость, разрушение, печаль, грусть, боль, горе и отчаянье, т. е. возникнет целая масса страдания.

Как можно видеть из описания функций глаза, объекта зрения и сознания глаза, подобным же образом нам следует понимать аналогичные процессы, связанные со внешними чувствами уха, носа, языка, тела и ума и с соответствующими им видами сознания; так мы можем понять движения цикла зависимого происхождения.

В целях ясности и удобопонятности будет лучше, если мы объясним этот процесс в общепринятых выражениях.

Когда какой-то человек видит прекрасный объект, он испытывает желание обладать им, привязывается к нему, совершает усилия, чтобы приобрести этот предмет. Это страсть. Он оказывается как бы подавлен желанием обладать объектом – и тогда совершает всевозможные усилия – душевные, словесные и физические, основанные на этом стремлении, на привязанности. Это и приводит его к повторному рождению, потому что к нему нас толкает даже самая тонкая привязанность. Повторное рождение неизбежно заключает в себе старость, смерть, печаль, боль, грусть, горе, отчаянье. Таким образом, развёртывается вся последовательность зависимого происхождения. Это можно ясно увидеть при рассмотрении возникновения и исчезновения пяти агрегатов, нашего собственного процесса тела и ума. Когда мы приобретаем более ясное виденье этого процесса, мы в конечном счёте понимаем, что вся природа этих агрегатов и кругов повторного рождения тела и ума есть не что иное, как само страдание.

Вдумчивому читателю будет очевидно, что мы в течение дня много раз продолжаем этот бесконечный процесс – возникновение страсти и устремления, результатом чего оказываются действия или мысли. Мы видим, мы желаем, мы захвачены страстью и привязанностью. Для удовлетворения желания мы совершаем всевозможные действия – словесные, физические, мысленные. Точно таким же образом, если нам нравится нечто, если мы чем-то наслаждаемся при слушанье, возникает страсть; когда мы захвачены страстью, она порождает влечение, и для его удовлетворения мы оказываемся вовлечены в разнообразную деятельность, благодаря которой надеемся продлить своё удовольствие. Та же аналогия применима к запаху, вкусу, прикосновению и мышлению. Сознательно или бессознательно мы всё время захвачены этими процессами.

Читателю следует обратить внимание на тот факт, что зависимое происхождение есть не что иное, как линия его собственных действий. Он может сосредоточить внимание на агрегатах, на теле и уме, и самостоятельно убедиться в том, что его действия безусловно находятся в пределах этого закона причинности и соответствуют принципу зависимого происхождения.

Если он думает, что наступило время положить конец такой линии действий, которые движутся в соответствии с этим циклическим процессом, для него существует путь выхода из круга повторных рождений. Если же он продолжает свою обычную жизнь, будет продолжаться и цикл; неумолимый процесс постоянно ведёт его к печали, горю и отчаянью, ко всей массе страдания.

Вот иллюстрация к сказанному. Родитель слышит голос своего маленького сына, вернувшегося из школы. Как только он его услышал, он чувствует беспокойство: ему хочется поскорее увидеть сына, обнять его, приласкать, расцеловать. Он, возможно, думает и говорит, что делает всё это потому, что здесь его сын, которого он любит; его действия не заслуживают порицания, в них нет греховности, ибо он не преступает никаких моральных законов. Верно, однако, что даже здесь – не в силу самого действия, а в силу мотивирующей его привязанности,– налицо проявление этого безжалостного процесса зависимого происхождения, продолжающего свой нескончаемый цикл.

Даже на этом примере мы можем увидеть, как закон зависимого происхождения приходит в действие и в кажущемся безобидным случае, когда отец слышит голос вернувшегося из школы маленького сына. Едва он услышал голос, возникло страстное желание увидеть его и приласкать; вследствие страсти возникает неудержимое стремление, которое и оказывается причиной ласки. Сама ласка – это действие, основанное на привязанности; его сила становится причиной дальнейшего повторного рождения. Когда возникает кармическая сила, рождение оказывается неизбежным; остановить действие кармической силы не в состоянии даже будда.

Этот процесс продолжается с рассвета до заката. Когда мы видим привлекательный объект, возникает страсть; вследствие страсти появляется влечение, а оно порождает кармическую силу; и весь цикл, как таковой, продолжает своё бесконечное вращение.

Фактически всякий раз, когда какой-то красивый видимый объект, приятный звук, запах или вкус, приятное прикосновение или приятная идея входит в соответствующую дверь чувственного ощущения, обычно возникает страсть, за ней в действие вступает целая серия других факторов. Такая серия процессов является ничем иным, как кругами страстей, которые в свою очередь дают начало кругам кармических, или преднамеренных, действий, из которых вновь проистекают круги результирующих следствий, таким образом завершающих цикл.

Весь этот процесс в целом, от соприкосновения до сознания, влечения и повторного рождения, от мгновенья к мгновенью, следует наблюдать и созерцать в качестве объекта медитации випассаны. Иначе непрестанный процесс цикла сансары будет продолжаться до бесконечности, принося вместе со своим пробуждением целую массу печали и страдания. По мере того, как мы практикуем випассану, мы можем всё более ясно видеть, как любое преднамеренное действие ведёт к сознанию повторного рождения. Затем это обстоятельство становится причиной и условием возникновения сознания, ума и тела; и мы видим, как они неизбежно приводят нас к ощущениям и соприкосновению. Соприкосновение с шестью органами ощущений, включая и ум, является условием возникновения чувства, за которым следуют страсть и влечение; такое чувство неизбежно приносит кармическое действие и повторное рождение. Зависимое происхождение – это не что иное, как непрестанный процесс наших собственных агрегатов, в котором гибнут старые агрегаты, уступая место новым. Здесь – причинный континуум возникновения и исчезновения всех физических и психических явлений.

Утверждается, что начало сансары непостижимо. Она окутана неведеньем и связана страстью; и нет начала существам, подверженным кругам перерождений от одного существования до другого. Если бы собрать в кучу все кости бесконечных существований форм какого-нибудь единственного живого организма, они достигли бы высоты великой горы Вепулла, восхождение на которую требует четырёх дней. Когда мы говорим, что сансара немыслимо долга, это равносильно утверждению, что цикл зависимого происхождения не имеет начала, что страдание точно так же продолжается бесконечно:

Говорится, что потенциал, или сила, повторного рождения (сансара) есть неведенье. Не следует ошибочно принимать его за какую-то первопричину или за высшее существо. Тогда возникает вопрос: что же такое неведенье? Это – незнание четырёх благородных истин:

1. Незнание истины о страдании,

2. Незнание истины о причине страдания.

3. Незнание истины о прекращении страдания, о нирване.

4. Незнание истины о пути, ведущем к прекращению страдания.

Поясним:

1. Отсутствие знания о том, что наши собственные агрегаты, или составные части ума и тела, в конечном счёте болезненны и неудовлетворительны, называется незнанием страдания.

2. Каждому из нас внутренне присуще стремление к обладанию как душевным счастьем, так и материальным богатством. Эта страсть является коренной причиной страдания. Отсутствие знания этого факта называется незнанием причины страдания.

3. Отсутствие знания прекращения всякого страдания, нирваны, называется незнанием конца страдания.

4. Отсутствие знания того факта, что благородный восьмеричный путь, ведущий к нирване, есть путь спасения, называется незнанием пути.

Из этого неведенья возникают все виды нашей душевной, физической и словесной деятельности. Поэтому, сказал Будда, не зная коренной причины всех печалей и страданий, мы производим или совершаем всевозможные виды деятельности ради самих себя, ради своей семьи, своей страны и т. п., применяя для этого разнообразные ухищрения и не обращая внимания на них природу, на то, какой будет эта природа – моральной или аморальной, полезной или вредной. Мы накапливаем богатства, стремимся достичь высокого положения, стараясь приобрести счастье в мире сансары.

Человек может говорить, что ведёт хорошую жизнь, если занимается, скажем, законной торговлей; но, с точки зрения закона зависимого происхождения, он все ещё не разрывает цепь повторного рождения; наоборот, он продолжает этот процесс. На вопрос: что плохого он совершил? мы отвечаем, что нельзя сказать, сделал ли он что-то плохое или нет; но он связан с циклическим порядком цепи желания и становления, продолжая процесс кармических накоплений.

При подобных обстоятельствах йогину необходимо решить, стоит ли стремиться к повторному рождению в его (или её) следующем существовании. Когда обретено повторное рождение, каковы его ограничения, какой будет конечная цена? Очевидно, что повторное рождение неизбежно сопровождается страданием, старостью, смертью. Здесь происходит вращение по замкнутому кругу зависимого происхождения, как это показано в соответствии с учением Будды.

Йогинам, намеренным вступить на путь практики випассаны, горячо рекомендуется приобрести глубокую осведомленность в фундаментальных принципах дхармы Будды. Без достаточного знания этих существенных предварительных понятий практикующие не смогут достичь прогресса в медитации випассаны. Горизонт йогина, не овладевшего этими предварительными понятиями, будет ограничен рамками эгоизма. Йогин не сможет выйти за пределы «я», не зная учения.

Необходимо здесь ещё раз повторить, что эти предварительные понятия заключают в себе знание пяти агрегатов, чувственных основ, элементов, закона зависимого происхождения и благородных истин. Не следует вступать в созерцание, не овладев знанием этих предметов, потому что созерцание должно быть направлено как раз на эти агрегаты и процессы. Йогин должен быть способен отличать конечные реальности от понятий, чтобы устранить ложное убеждение о постоянном «я», или «личности».

Те, кто проявляют интерес к этой основной дхарме и берут на себя труд по её изучению, закладывают основу надлежащей практики. Только тогда можно посоветовать им перейти к медитации випассаны.

Медитация прозрения (випассана)

Медитация прозрения означает внимательное созерцание непостоянства, страдания и отсутствия «я». Таково объяснение, данное в проповеди Будды о внимательности. Есть четыре аспекта внимательности; они подобны четырём широким дорогам, ведущим к пагоде. По любой из этих четырёх дорог можно прийти к алтарю, который и есть мудрость. Широкие дороги являют собой четыре аспекта внимательности: 1) созерцание тела; 2) созерцание ощущений или чувств; 3) созерцание ума, или сознания; 4) созерцание идей, или объектов ума. Важно отметить, что избрав один из этих аспектов в качестве предмета медитации, мы не исключаем трёх оставшихся. Один из этих аспектов может просто преобладать в осознании.

Согласно Могоку-саядо, практика медитации прозрения развивается тремя ступенями. Первая из них – это внимательность, или осознание в сосредоточенности. Вторая есть созерцание возникновения и исчезновения пяти агрегатов. Последняя представляет собой ясное знание пути, ведущего к прекращению всех форм, к прекращению возникновения и исчезновения тела и ума. По этому поводу можно дать следующие разъяснения:

1. Удерживание или сосредоточение ума на каком-нибудь данном объекте, например, на вдохе или выдохе, отметки о движении тела или ума, называется внимательностью в сосредоточении;

2. Созерцание формы, ума, чувства или объектов ума, их возникновения и мгновенного исчезновения, называется внимательностью к процессу медитации;

3. Знание природы всех обусловленных явлений, виденье возникновения и гибели агрегатов отталкивающими и отвратительными, называется путём, ведущим к окончанию или прекращению всякого возникновения и исчезновения.

Пока (и если) нет знания возникновения и исчезновения агрегатов, пока мы не увидели всего окружающего непостоянным, полным страдания, лишённым «я», медитация никогда не поднимется до подлинной випассаны.

Настоящая випассана начинается тогда, когда йогин способен наблюдать возникновение и исчезновение тела и ума без того, чтобы смотреть на них, как на «я», «меня» или «моё». Эта ясная внимательность, когда он не думает: «Я медитирую» или: «Мой ум сосредоточен», представляет собой подлинную медитацию. Тогда ясно видны все пять агрегатов – непостоянные, полные страдания, лишённые «я». Развитие только первой или двух перечисленных выше ступеней не приведёт к освобождению от колеса повторного рождения. Будда сказал, что нирвана не осуществляется благодаря одной лишь сосредоточенности. Только випассана может принести плод нирваны, или освобождения. Тем не менее важно помнить, какое место занимает сосредоточение в первоначальном развитии медитации.

До того, как по-настоящему развивать вторую и третью ступени медитации випассаны, от йогина требуется, чтобы он установил некоторую сосредоточенность. Лучше всего это сделать при помощи сиденья с удержанием ума на кончике ноздрей, полностью осознавая входящий или выходящий воздух. Йогин должен сесть со скрещенными ногами и выпрямленным туловищем в обстановке тишины и спокойствия. Это упражнение в сосредоточенности следует выполнять в течение, по крайней мере, двадцати или двадцати пяти минут до того, как начинать медитацию випассаны. Со спокойным и сосредоточенным умом йогин готов к развитию медитации випассаны о сознании и чувстве, как этому учит Могок-саядо.

Откуда следует её начинать? Мы начинаем с ума. Будда объяснил важность медитации об уме. Он говорил: «Я не знаю ни одной другой дхармы, столь способствующей великой пользе и благополучию, как дхарма ума, воспитанного и развитого». Можно понимать это утверждение таким образом, что оно подразумевает у невоспитанного и неразвитого ума противоположные результаты.

Ум – предшественник всех наших действий; он предваряет все явления. Без сотрудничества, без координации с умом нельзя ничего сделать ни в физической, ни в психической сфере. Когда мы совершаем хорошие или дурные поступки, ум играет в нашем поведении выдающуюся роль. Никакое действие невозможно без того, чтобы мы сначала подумали о нём; мысль происходит только в уме. Когда ум находится под контролем, остаётся под контролем и тело. Когда ум беспокоен и неконтролируем, физическое действие не знает ограничений, и наши мысли и эмоции дают полное выражение всем недостаткам. Таким образом, ум является центральным фактором, контролирующим все наши действия.

И как раз внутри ума пребывает заблуждение эгоизма, там находятся мысли о «я», о личности. Заблуждение относительно «я», или личности, является движущей силой, скрытой позади заблуждающегося ума. Важно отметить, что именно этот элемент отождествления с личностью, или эгоизм, окутывает ум. Поэтому для того, чтобы положить конец страданию, эгоизму и ложным взглядам, мы должны проникнуть в глубины ума.

Могок-саядо сформулировал очень простой метод медитации об уме, который считается наиболее подходящим для нынешних йогинов. Эта медитация есть випассана, основанная на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам.

Хотя данным аспектам отдаётся преимущество, не оставлены без внимания также и остальные аспекты випассаны; это подобно сиропу, в котором в качестве ингредиентов содержатся свежий сок лайма, сахар, соль и вода. Когда мы осознаём какое-то из этих качеств, мы обнаруживаем, что в его отметку включено также осознание и остальных, хотя они и не имеют такого преобладания и такой подчёркнутости, как осознание первоначального объекта. Четыре основания внимательности сосуществуют, совпадают и синхронизируются в своём возникновении и исчезновении.

Почему Могок-саядо решил подчеркнуть медитацию об уме? Великий мастер Маха Шарипуттра говорил, что хотя нелегко читать в уме другого человека, узнать, что происходит в своём собственном уме совсем не трудно. Когда в вашем уме возникает страсть, вы легко можете увидеть её возникновение. Если в вашем уме возникают ненависть, заблуждение, враждебность или зависть, вы можете узнать об этом сейчас же; если они исчезают, вы немедленно узнаёте, что они исчезли.

Другая причина, по которой подчёркивается значение медитации об уме, особенно внимательность к сознанию, заключается в том, чтобы устранить преобладание глубоко укоренившегося ложного взгляда, который считает сознание постоянным элементом, «личностью» или «душой»; это ложное мнение существует даже среди многих буддистов. Почти все буддисты пребывают под влиянием неверного впечатления, будто бы душа переходит или перевоплощается из одного существования в другое. Некоторые идут ещё дальше и утверждают, что душа покидает тело во время смерти живого существа. Некоторые верят даже в то, что душа не покидает тела, если для её нового пребывания нет свободного места; а до тех пор она висит около тела, пока не появится подходящее место для нового рождения. Этот вид ложных взглядов имеет глубокие корни и передаётся из поколения в поколение. Но такие верования, как переселение души или перевоплощение из одного существования в другое, неправильны. Как было отмечено выше, подобные ложные взгляды сохраняются и поддерживаются у людей в силу убеждённости в устойчивом и постоянном характере сознания, убеждённости в том, что оно остаётся даже тогда, когда гибнет тело. Эти люди всё ещё не обладают надлежащим знанием зависимого происхождения, которое дало бы им возможность понять, что сознание тоже непостоянно и подвержено бесконечному процессу возникновения и гибели. Оно на мгновенье возникает в пространстве и времени и не может ни на дюйм отойти от того места, где возникло; не может оно остаться одним и тем же в течение двух мгновений, следующих одно за другим.

Для того, чтобы рассеять наши глубоко обусловленные ложные взгляды, чтобы помочь нам правильно понимать ум, Могок-саядо учил медитации випассаны, основанной на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам. Оба метода являются подходящими путями практики для йогинов нашей эпохи.

Развитие медитации о сознании:

(Под «сознанием» тут подразумевается тот аспект ума, который «знает объект», т. е. являет собой «познавательную способность»).

Те, кто стремятся достичь конечного просветления, должны начать с искоренения ложного убеждения и веры в «я». Для этой цели Могок-саядо сформулировал очень простой метод созерцания сознания, легко применимый и подходящий для всех людей. Следует созерцать перечисленные ниже тринадцать видов сознания. Созерцают или наблюдают только одно сознание за раз; ибо следует помнить, что в любой данный момент может возникнуть только одно сознание. Едва лишь это сознание уходит, возникает другое.

Обычно существует убеждение, что в нашем существе имеется много видов сознания, но хотя нам может казаться, что этих видов целые тысячи, все они подпадают под классификацию только тринадцати типов. Вот они:

Сознание входящих посетителей:

1. Сознание глаза;

2. Сознание уха;

3. Сознание носа;

4. Сознание языка;

5. Сознание тела;

6. Желающее сознание;

7. Отвергающее сознание;

8. Заблуждающееся сознание;

9. Сознание, свободное от алчности;

10. Сознание, лишённое ненависти;

11. Сознание ума.

Сознание хозяина:

12. Сознание вдоха;

13. Сознание выдоха.

Можно сказать, что перечисленные выше тринадцать видов сознания представляют собой всеохватывающий перечень, который покрывает все те виды, которые принадлежат обычному человеческому сознанию. Следует отметить, что какое бы сознание ни возникло, оно является всего лишь результатом соприкосновения объекта с дверью органа чувств (зд. выражение «дверь органа чувств» относится к шести путям восприятия: это глаза, уши, нос, язык, тело и ум). Сознание способно возникнуть только при помощи шести дверей чувств; оно никогда не возникает за их пределами.

Необходимо отметить и то обстоятельство, что сознание и чувства сосуществуют, что они происходят одновременно. Также чувство и восприятие суть психические факторы, возникающие вместе с сознанием. Поскольку пять агрегатов представляют собой совместно возникающие, совместно исчезающие и сосуществующие явления, можно сказать, что созерцание одного агрегата развивает прозрение и во все остальные агрегаты. С точки зрения наших целей, поскольку эти тринадцать типов сознания являются преобладающими и наиболее выдающимися психическими элементами, они составляют фокус нашей медитации, основанной на осознании сознания.

(Хотя мы раньше описывали зависимое происхождение, как цепь, или прогрессию, следует заметить, что в каждое мгновенье составляющие эту цепь пять агрегатов возникают и исчезают одновременно).

Ссылка на перечень тринадцати видов сознания является изобретением. Желающее сознание возникает, например, при желании есть, обонять какой-то запах и т. п. Зависть и недоброжелательство классифицируются как сознание отвращения, тогда как мысль о служении или о благотворительности подходит под рубрику бескорыстного сознания.

Открывая глаза, мы видим всё перед собою в красках и формах. Это и есть возникновение сознания глаза; йогин должен понять это возникновение и узнать его, когда оно имеет место. Когда он слышит звук, возникает сознание уха, и это сознание необходимо узнать и понять. Опять-таки, если он чувствует какое-то раздражение или зуд, какое-то приятное или неприятное чувство, возникает сознание тела. Йогин должен понимать и узнавать каждое новое возникновение и исчезновение сознания – единственного в каждый данный момент.

Ежесекундно происходит множество возникновений и исчезновений ума. Когда мы ясно их наблюдаем, можно видеть, что каждое рождение ума содержит один объект, сознание или познание этого объекта, а также разнообразные психические факторы, как чувства, воля и т. п., которые предопределяют отношение сознания к объекту. Объект, сознание и психические факторы составляют другое описание возникновения и исчезновения пяти агрегатов.

В течение практики понимание, или прозрение йогина, становится более заметным, отвлечения исчезают; внимательность устремлена только на возникновение и исчезновение. Тогда осознание йогином возникновения и исчезновения сознания становится более быстрым. Обычно в этом пункте йогин, благодаря прозрению, ясно видит, что любое возникшее сознание в следующее же мгновенье приходит к концу; ему отчётливо видно, что никакое сознание не может оставаться неизменным в течение двух следующих друг за другом секунд. Протяжённость жизни сознания составляет одно мгновенье. Когда в поле нашего наблюдения окажется одно мгновенье сознания, мы обнаруживаем, что это сознание уже исчезло, поскольку длительность жизни любого агрегата составляет лишь одно мгновенье; к тому времени, когда нам удалось его заметить, оно уже ушло. Одно сознание возникает после другого, уже исчезнувшего. Поэтому во время созерцания йогин обнаруживает, что созерцаемое им сознание уже погибло; фактически в подобном случае йогин увидит, что его наблюдение – это следующее мгновенье сознания, оглянувшегося назад и увидевшего, как сознание и объект предыдущего мгновенья полностью исчезли. Таким образом, сознание исчезает немедленно после своего возникновения. Отсюда видно, что когда йогин будет медитировать или наблюдать за сознанием, он обнаружит только изменение, гибель или исчезновение каждого сознания. Если при первоначальном наблюдении йогин обнаруживает, что сознание не скрывается, не исчезает, он не может переступить через понятие постоянства. Тогда ему необходимо стремиться с большей сосредоточенностью и внимательностью воспринимать природу возникновения и гибели агрегатов.

Когда он осознаёт возникновение сознания, он лучше осознаёт и его уход. Это наблюдение и познание должно производиться без понятия о «я»; иными словами, йогин должен познать, что явление возникновения и ухода сознания представляет собой лишь сознание; вне сознания нет ничего неизменного, что можно было бы найти и персонифицировать, как «я», «меня», «моего».

Настоятельно необходимо, чтобы йогин продолжал созерцание, пока он не станет воспринимать всё меньше и меньше «я» и больше и больше сознания. С этой ступени «больше и больше сознания» ему надо идти дальше и стараться воспринимать «больше и больше возникновения и исчезновения».

Во время созерцания ему будут мешать всевозможные идеи или отвлекающие факторы; он должен созерцать также и их, воспринимая их, как «возникновение и уход», ибо на самом деле любое возникшее сознание должно прийти к концу. Поэтому йогин должен воспринять и познать тот факт, что в этом теле или в уме нет ничего неизменного, устойчивого, постоянного.

Строго говоря, невозможно постичь непостоянство при помощи одного лишь знания о наличии изменения или при помощи повторения формулы: «перемена, перемена». Для йогина важно наблюдать непостоянство и глубоко его пережить; это непостоянство агрегаты раскрывают всё время. Важно не подпасть под власть заблуждения, вызванного создаваемым им понятием об изменении, когда йогин повторяет слова «аничча», или «перемена». Состояния возникновения и растворения мгновений мысли настолько быстрее и мимолетнее переживаний, что почти не поддаются описаниям. Для йогина нет необходимости знать в точности, насколько они быстры. То, что существенно на данной ступени, – это сосредоточить переживание на возникновении и гибели агрегатов, в особенности на каждом возникающем новом сознании. Обращаясь, например, к дыханию, или сознанию хозяина, йогин должен проявлять наблюдательность и внимательность к сознанию вдоха и выдоха. Он должен также оставаться наблюдательным и внимательным к процессу возникновения и ухода этих двух типов сознания, а равным образом и ко всем другим одиннадцати видам сознания, объяснённым выше.

Можно спросить: «Когда и где следует практиковать эту медитацию о сознании? В центрах випассаны или в монастырях?» Ответ на это таков: её можно практиковать на том месте, где возникает сознание. Когда сознание возникает при ходьбе, медитация должна производиться при ходьбе. Когда сознание возникает во время еды или питья, тогда же соответственно нужно производить и медитацию. Если сознание возникает, когда вы сидите на службе, медитация должна производиться тогда и там. Йогину во время медитации нужно наблюдать за собственным сознанием, наблюдать с бдительным осознаванием и пониманием. Чем пристальнее окажется бдительность и наблюдение за возникновением и исчезновением, тем более благотворным будет оно для йогина в целях раннего осуществления прозрения. Если же в его практике возникнут отвлечения, беспокойство и путаница, элементы скверны найдут для своего пребывания удобное место и обретут новое рождение в существе практикующего. Важно, чтобы йогин предотвращал появление скверны при помощи отчётливого наблюдения за возникновением и гибелью всего, что входит в сознание.

Чтобы лучше пояснить сказанное, мы должны вновь отметить, что когда йогин наблюдает за сознанием, первое же мгновенье, которое он видит, исчезает и оказывается явно непостоянным. Немедленно за ним следует сознание, которое замечает предыдущее сознание. Это и есть випассана, или прозрение в путь сознания. Отсюда при наблюдении будет иметь место последовательный ряд событий: непостоянство – прозрение – непостоянство – прозрение и т. д.

Для практикующих йогинов важно приобрести в своей практике випассаны первоначальное прозрение в тот факт, что предшествующее непостоянство и следующее за ним прозрение продолжаются попеременно одно за другим, не давая возможности скверне вползти в промежутках между ними. Иными словами, то сознание, которое погибло и исчезло, не должно быть пропущено. Необходимо надлежащим образом отметить его, наблюдать за ним и понять, что оно уже погибло; а следующее немедленно за ним сознание называется прозрением, потому что оно воспринимает с прямым проникновением тот факт, что предшествующее сознание уже погибло и исчезло.

Во время периода практики йогин встречается со всевозможными состояниями ума, которые появляются как связанные с сознанием или не связанные с ним, желательные или нежелательные. Их также необходимо созерцать, как объекты медитации. Йогины никоим образом не должны разочаровываться или приходить в отчаянье при этих отвлечениях, ибо их следует считать просто объектами медитации.

Из шести атрибутов дхармы один называется «эхипассико», что означает: «приди и посмотри». Отсюда ясно, что дхарма призывает каждого прийти и посмотреть, т. е. проверить свою истинную природу, увидеть, как она непрестанно претерпевает явления возникновения и исчезновения.

Когда в наблюдении и бдительности йогина оказывается лишь немного пропусков, можно сказать, что он до некоторой степени развил своё прозрение. Когда он способен следить за процессом возникновения и гибели, не позволяя оскверняющим элементам проникать между ними, можно сказать, что он достиг степени, где может разрушить ложный взгляд на личность. В этом пункте он приближается к первой стадии просветления.

Таким образом, нам можно увидеть, что развитие випассаны в действительности представляет собой утончение нашей способности наблюдать быстрые изменения умственно-телесного процесса. Когда эта скорость (или быстрота) отметок возрастает до многих раз в секунду, прозрение углубляется.

Будда говорил: «Истинный ученик постоянно пребывает в беспрерывном созерцании ума, полностью зная и понимая с прозрением, что этот ум мимолётен, непостоянен, неустойчив, не может оставаться одинаковым в течение двух следующих одно за другим мгновений. Так ученик, пропитанный знанием непостоянства и свободный от скверны, может достичь и осуществить нирвану в этом самом существовании».

Для йогина важно сохранять непрерывность в усилиях видеть со знанием и пониманием возникновение и гибель тех форм сознания, которые появляются каждое мгновенье. Достижение первоначального прозрения в возникновение и гибель приравнивается к такому достижению, при котором практикующий видит агрегаты, каковы они есть в действительности, на самом деле. Со всей ясностью видно, что они суть не что иное, как возникновение и исчезновение, а потому являются крайне неудовлетворительными; это – ненадёжное место.

Может возникнуть вопрос: какую пользу извлечет йогин, достигший уровня осознания, где видно возникновение и гибель агрегатов? Для ответа на этот вопрос можно воспользоваться примером. Во время возникновения сознания алчности йогин, практикующий випассану, понимает, что как только возникла алчность, она тут же и погибла, так что её нигде не найдёшь. Виденье только этого случая возникновения и гибели приведёт к отсутствию отождествления с алчностью, благодаря чему процесс зависимого происхождения оказывается отсечён в самом начале; иными словами, алчность убита. Если бы не было созерцания алчности, за ней неизбежно последовала бы привязанность, за привязанностью в свою очередь последовало бы кармическое действие. Когда же возникает кармическое действие, оно неизбежно сопровождается повторным рождением. Если же обретено повторное рождение, это равносильно обретению страдания; таким образом, цикл сансары продолжается до бесконечности.

Следовательно, нам должно быть ясно, что практика созерцания возникновения и гибели равноценна прекращению кругов повторного рождения. Это работа, при которой выбиваются спицы из колеса сансары; работа, при которой разбиваются звенья цепей и сами цепи зависимого происхождения. Это также работа по искоренению неведенья благодаря приобретению прозрения в структуру ума. Созерцание возникновения и гибели пяти агрегатов, когда мы видим, что в глубочайшей сути своей они являются ничем иным, как страданием, может быть развито и осуществлено только благодаря практике випассаны. Когда приобретено это глубинное прозрение, неведенье исчезает – и проявляется проникновение в истину существования.

Согласно закону зависимого происхождения, когда неведенье становится мудростью, кармическое, или преднамеренное, действие не имеет силы для связи с сознанием. Когда нет этой связи, преднамеренное действие не построит и не создаст никакого результата, способного породить новое рождение; иными словами, цикл разрушен с самого начала; тогда достигнуто освобождение.

Медитация о чувстве

В дополнение к учению о медитации о сознании Могок-саядо описал также возможность развития прозрения благодаря созерцанию чувства. Медитация о чувстве приведёт йогина к такому же глубокому прозрению в природу умственно-телесного процесса, как и медитация о сознании. Она приведёт к разрыву цепи зависимого происхождения и цикла повторного рождения и страдания.

Где мы наблюдаем чувства? Чувства всегда возникают там, где налицо соединение трёх явлений: органа чувств, объекта и сознания. Столкновение этих трёх есть соприкосновение; ближайшая причина чувства и есть соприкосновение. Потому нет надобности специально отыскивать чувство – оно возникает всегда там, где существует соприкосновение.

Чувства, возникающие на основе глаза, уха, носа и языка, всегда нейтральны. Чувства, возникающие внутри тела, приятны или болезненны. Чувства, возникающие в уме, могут быть приятными, неприятными или нейтральными.

Важно отметить, что описываемые здесь чувства, не называются «ощущениями» (это другое значение часто употребляется в просторечии); мы говорим только о приятном, нейтральном или неприятном качестве чувственного объекта.

Иногда мы можем наслаждаться приятным ощущением, особенно в благополучном и доставляющем удовольствие окружении. В другое время мы можем испытывать боль и неудовлетворённость неприятным окружением или состоянием тела и ума. Иногда мы можем переживать нейтральное чувство по отношению к своему нынешнему переживанию.

Могок-саядо следующим образом сформулировал и установил простой метод классификации чувств, подлежащих наблюдению при медитации:



Шесть внешних посетителей:

нейтральное чувство, возникающее на основе глаза;

нейтральное чувство, возникающее на основе носа;

нейтральное чувство, возникающее на основе уха;

нейтральное чувство, возникающее на основе языка;

приятное чувство, возникающее на основе тела;

неприятное чувство, возникающее на основе тела.



Три внешних посетителя:

приятное чувство на основе ума; неприятное чувство на основе ума; нейтральное чувство на основе ума;



Три посетителя-хозяина:

вдох и выдох с приятным чувством, с радостью и удовольствием, или приподнятое состояние;

вдох и выдох с неприятным чувством, раздражение, боль, отчаянье;

вдох и выдох с нейтральным чувством, отсутствие приятного и неприятного чувства.

Прежде всего для йогина важно различать индивидуальные чувства; надо стараться как бы выделять неприятное чувство, если таковое возникает; надо выделять приятное чувство, если оно возникнет, выделять нейтральное чувство в случае его возникновения. Необходимо также отделить чувство от идеи «я». В выражениях: «чувствую боль», «чувствую себя счастливым» налицо неправильная ассоциация, или отождествление чувства с «я». Чувство и «я» отделены друг от друга, когда чувство ясно познано, когда это только чувство и ничто другое. Не следует персонифицировать чувство, относить его к «я», говорить о «моём чувстве». Чувствует только чувство; это просто психический процесс; нет никакого «я», которое чувствует. Следует уяснить эту истину. Если йогин не обладает основательным знакомством с фундаментальным знанием, которому учит наша беседа,– и пока он им не обладает, – для него будет трудно оказаться способным не связывать чувства с «я». В таком случае его созерцание, или его медитация, будет равноценной такому ходу мыслей: «Я чувствую боль или страдание; я наслаждаюсь счастьем или удовольствием». Какие бы старания ни проявлял при этом йогин, ему не достичь нирваны, плода практики.

Следующим важным пунктом для йогина является необходимость созерцать чувство там и тогда, когда оно возникает. В других методах существует практика удерживания внимания на груди или на голове; но чувство возникает во всём теле, там, где наличествует соприкосновение; поэтому нельзя сказать, чтобы такой вид практики был правильным; эта практика подобна тому, как если бы мы направляли стрелу в другую цель. Никто не в состоянии удержать чувство в каком-то отдельном месте. Оно возникнет повсюду, где ему предшествует чувственный объект. Если йогин уверен, что чувство, о котором он медитирует в течение одного мгновенья, есть то же самое, которое существует и в другое мгновенье, – ему ещё предстоит пройти долгий путь. Следует познать и увидеть благодаря прозрению, что каждое чувство преходяще, непостоянно и никогда не остаётся одним и тем же в течение двух возникших одно за другим мгновений. Если йогину не удаётся познать и воспринять при помощи мудрости прозрения тот факт, что чувство непостоянно, он все еще не вступил на путь. Обычно существует ошибочное убеждение, что чувство представляет собой длительное и непрерывное переживание; но при помощи внимательности и сосредоточенности йогин увидит всякое чувство ежемгновенно возникающим и прекращающимся.

Йогину необходимо упорно медитировать о возникновении чувства, о гибели чувства и о возникновении и гибели чувства. Важно, чтобы йогин помнил, что не следует преднамеренно искать чувство. Обыкновенно полагают, что когда человек испытывает боль, ломоту или нездоровье, это и есть чувство; но чувство – нечто большее, нежели эти ощущения. Чувство всегда оказывается преобладающим; в любое мгновенье сознания одно из шести чувств возникает или в глазу, или в ухе, или в носу, в языке, в теле или в уме. Нет ни единого мгновенья, свободного от чувства; поэтому йогину надобно стараться понять и познать процесс возникновения чувств и их гибели. Когда агрегат чувства вполне понят, станет ясной и природа всех пяти агрегатов.

Возникновение и гибель непостоянны; постижение этого факта и есть истинное прозрение. Когда йогин сможет довести практику до того пункта, где между его наблюдением и прозрением нет вторжения никакой скверны, ему доступно достижение переживания нирваны.

Чтобы приобрести эту высшую мудрость, йогину следует прежде всего пребывать в самом чувстве, а потом пойти дальше и сосредоточить ум на возникновении и исчезновении, пока он в конце концов не увидит ясно, что чувства растворяются и переживаются только как процесс возникновения и исчезновения некоторых явлений. Это важно, ибо тогда всякий раз при созерцании чувства вместо простой его отметки последнее оказывается растворённым; и йогин полностью понимает процесс возникновения и исчезновения. Это и означает следовать по пути прозрения.

Созерцание возникновения и исчезновения не является новой техникой: здесь перед нами древний путь, по которому прошли бесчисленные будды, бодхисаттвы и просветлённые прошлых времён. Это – техника, где мы останавливаем причину, чтобы предотвратить следствие. Что это означает – можно понять в терминах зависимого происхождения.

Доктрина зависимого происхождения показывает, как вследствие чувства возникает страсть. Таким образом, прекращение чувства приводит к прекращению страсти, а прекращение страсти есть путь к нирване, к свободе. Весь этот процесс в целом приходит в результате уверенности, усилия и мудрости йогина. Йогин может внутри собственного ума увидеть, что прекращение чувства ведёт к невозникновению страсти, а потому приносит конец скверны, ибо в силу прекращения чувства прекращается возникновение желания. Такой конец скверны открывает возможность достижения нирваны уже в этой самой жизни.

Дальнейшая практика

До сих пор из нашего объяснения можно было увидеть, что йогин должен сперва приобрести концептуальное знание элементов, чувственных основ, агрегатов и процесса зависимого происхождения. Ему необходимо развить это знание, во-первых, медитируя о дыхании для приобретения сосредоточенности, а затем – или о сознании, как познающей способности, или о чувствах. Развив внимательность к сознанию или к чувствам, он начнёт видеть, как они пребывают в состоянии непрестанных перемен, в состоянии возникновения и ухода.

До этого пункта медитация была направлена на восприятие возникновения и гибели сознания и чувства. Теперь йогин должен вполне осознать тот факт, что все пять агрегатов совместно возникают, совместно существуют и совместно растворяются.

В самом начале, когда имеет место возникновение сознания, агрегат формы внутри органа зрения уже принял участие в его возникновении; одновременно сыграло свою роль и чувство, регистрируя приятное, неприятное, терпимое или нетерпимое, нейтральное, желательное или нежелательное качество. Не остаётся в бездействии и восприятие, потому что оно отмечает или постигает форму, цвет, длину, тон, высоту, скорость и т. д. Для выполнения своей функции выступает вперёд и преднамеренная деятельность, направляя орган зрения к видимым объектам, орган слуха – к звуку, орган обоняния – к запаху, орган вкуса – ко вкусу, осязание тела – к прикосновению, орган ума – к мыслям, идеям и прошлым переживаниям. Можно ясно увидеть, что в любом и каждом явлении одновременно возникают или появляются все пять агрегатов, каждый из которых играет свою роль. Необходимо с особенной силой подчеркнуть тот факт, что все они затем одновременно кончаются. Всё наше тело и ум суть просто пять агрегатов, возникающих и гибнущих вместе в одно и то же время. Поэтому можно видеть, что кроме пяти агрегатов, которые возникают и гибнут в этом процессе, нет никакого постоянного «я», нет «вас», нет «мужчины», «женщины» или «личности».

По мере углубления медитации йогин в конце концов достигнет ступени, на которой воспринимает лишь явления возникновения и исчезновения – и ничего более. Всё, что он познаёт вокруг себя, во всех направлениях и областях, оказывается только этим явлением. Он не видит ничего, относящегося к содержанию чувства или сознания. При возникновении сознания уха он воспринимает только его возникновение и гибель. Сходным образом, когда возникает сознание носа, он воспринимает не его содержание, а только возникновение и гибель. Когда возникают сознание языка, тела и ума, они воспринимаются только как возникновение и гибель.

Во всех физических и психических явлениях то, что он воспринимает, оказывается преходящим, непостоянным и изменчивым. Его восприятие и познание формы, чувства или сознания, как непостоянного и неустойчивого, становятся столь прочными, что внутри него возникает чистое постижение трёх признаков: он видит истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Насыщенный этим постижением, он видит агрегаты такими, каковы они есть в действительности – отталкивающими, отвратительными, омерзительными и ненадёжными, потому что их непрестанно терзают возникновение и гибель. Воспринимая непостоянство в большей степени, он испытывает большее отвращение к агрегатам. Желание или влечение к нынешним или будущим агрегатам ослабевает, когда он переживает душевные муки, вызванные истиной неудовлетворительности, непостоянства и отсутствия «я».

Как раз в этом пункте у йогина преобладает стремление к освобождению от страдания, к тому, чтобы избавиться от кругов перерождения в сансаре. Теперь он созрел для переживания прекращения этого процесса и для высочайшего блаженства – нирваны. Переживание нирваны и мудрость, возникающая из виденья истинной природы агрегатов, устраняет ложные взгляды, в особенности привязанность к идее «я». Когда устранены ложные взгляды, уменьшаются также страсти и самообольщения; тогда цикл зависимого происхождения оказывается разрушен.

Согласно дхарме, возникновение и гибель всего тела и ума есть благородная истина о страдании; познание её есть нирвана. Искоренение привязанности приносит прекращение страдания и окончание процесса рождения, старости, смерти.

Поэтому медитация, или созерцание возникновения и гибели агрегатов, покрывает все четыре благородные истины в целом. Это прозрение есть истинная цель випассаны. Следует как можно скорее начать практику медитации випассаны. Надобно помнить, что этому веку сильного давления неминуемо свойственна опасность болезни и смерти – и соответственно этому медитировать. Практика випассаны есть единственный способ предупредить любые скрытые опасности в следующем рождении и положить конец страданию в самой этой жизни.

ГЛАВА 13. У БА КХИН

У Ба Кхин – мастер медитации и мирянин, был одной из самых необыкновенных фигур нашего времени. Он занялся практикой медитации в возрасте около сорока лет, оставаясь при этом на государственной службе. У Ба Кхин прошел широкую систему обучения под руководством гуру Сайя Тхэт Гьи, хорошо известного бирманского учителя-мирянина, а также освоил практические методы многих типов сосредоточенной медитации, или поглощённости, и выработал наиболее действенную технику для практики медитации випассаны. Эта техника включает проведение ума через всё тело; при этом особенное внимание обращено на постоянно меняющуюся игру ощущений, доступную восприятию.

У Ба Кхин был известен, как чрезвычайно мощный человек, и стиль ею жизни указывает на эту внутреннюю силу. После того, как британцы покинули Бирму, он стал главным казначеем кабинета министров, сотрудником министерского ранга; в это же время он основал в Рангуне Международный центр медитации, где учил дхарме. Фактически в течение нескольких лет после ухода с государственной службы У Ба Кхин не только расширял свой Центр и вёл многообразное обучение дхарме медитации, но также практически оставался главой четырёх департаментов правительства Бирмы.

Полная вовлечённость У Ба Кхина в требования мирской жизни, как главы семьи и выдающегося гражданского служащего, становится очевидной в системе и стиле его наставлений. Он подчёркивает практическую сторону, отдавая ей предпочтение перед теоретическим пониманием дхармы; его метод практики является прямым и интенсивным. Учение У Ба Кхина основано прежде всего на его собственном опыте; поэтому терминология, употреблявшаяся им для того, чтобы описать своё понимание, может показаться неточной, если подходить к ней с позиции наиболее технической терминологии буддизма или современной науки. Это потому, что его по-настоящему не интересовали какие-либо теоретические рамки дхармы; он просто старался найги достаточный перевод своего собственного опыта, чтобы такой перевод мог служить основой наставлений для медитации. Он считал буддизм неким делом, а не предметом разговоров.

Ограничения с визами, введённые в последнее десятилетие, сократили число западных посетителей в Международном Центре медитации, хотя одно время там училось большое их число. Центр состоит из залов и комнат для размещения приехавших учиться медитации; в центральном святилище находится ступа для медитации, где даются наставления и осуществляется руководство медитацией. У Ба Кхин умер несколько лет назад, однако он оставил много учеников, которые сами учат практике випассаны. В Центре наставления даёт мирянка, досточтимая Саияма; жителей Запада, которые приезжают в Рангун, всё ещё ждет очень хороший прием; их обучают весьма тщательно, насколько это позволяет время. Обучение ведётся интенсивным методом; хотя У Ба Кхин учил многим различным системам сосредоточенной медитации, сейчас чаще всего используется внимательность к дыханию в соединении с его практикой прозрения.

Эта специфическая практика состоит в том, что после развития некоторого объёма сосредоточенности внимание систематически проводится по всему телу, и практикующий осознаёт наличествующие в нём физические ощущения. Наблюдая эти ощущения, медитирующий развивает всё более чёткое осознание аниччи, свойства непостоянства. Когда, по словам У Ба Кхина, «активизирована аничча», в психофизическом континууме, которому мы даём название человеческого существа, происходит процесс очищения от скверны. Действующее начало, или способ, этого очищения У Ба Кхин называет ниббана дхату. Природу ниббана дхату трудно описать, потому что здесь перед нами не теоретический, даже не концептуальный аспект. Фактически это переживание; и по мере того, как практикующий всё глубже проникает в природу реальности, наблюдая аниччу и подходя к действительному состоянию непостоянства, возникает другой способ существования, другой «элемент» (буквальное значение слова «дхату»), который на самом глубоком уровне бытия приходит в соприкосновение со скверной и искореняет её. Такова грубая концептуализация процесса, хорошо знакомого У Ба Кхину; его нельзя объяснить, но он доступен переживанию. Собственное описание У Ба Кхина сходным образом оказывается метафорическим:

«С осознанием истины аниччи, непостоянства, а также связанных с ней истин страдания и отсутствия «я», он (изучающий) развивает в себе то, что мы можем назвать искрящимся светом ниббана дхату; это особая сила, которая рассеивает всяческую нечистоту, все яды, продукты дурных действий, являющиеся источником его физических и духовных болезней. Точно так же, как сгорает зажженное топливо, отрицательные силы (нечистота или яды), находящиеся внутри практикующего, устраняются при помощи ниббана дхату, который он порождает истинным осознанием аниччи в ходе своей медитации… Здесь необходимо сделать предостережение. Когда практикующий разовьёт ниббана дхату, воздействие ниббана дхату на нечистоту и яды внутри его собственного организма создаёт особого рода подъём, который необходимо выдержать. Этот подъём имеет склонность повышать восприимчивость к излучению, трению и вибрации атомных единиц внутри организма».

Это переживание настолько возрастёт в интенсивности, что практикующий может почувствовать, как будто его тело – просто электричество, масса страдания.

«То, что существенно в буддизме, – это постижение проявления и растворения пяти агрегатов. Только с развитием ниббана дхату, следующим за подлинным пониманием аничча, воздействие ниббана дхату на внутреннюю нечистоту создаёт ощущение горения, которое, во всяком случае, не должно продолжаться долго». Следовательно, можно понимать ниббана дхату как силу, порожденную осознанием аниччи, действительным медитативным переживанием непостоянства. Здесь налицо процесс очищения, и этот процесс ведёт медитирующего к переживанию мира нирваны внутри самого себя. Тут – самая суть учения У Ба Кхина.

Есть несколько отдельных прекрасных учителей метода У Ба Кхина, доступных для европейцев и американцев, практикующих медитацию. В Индии это С.Н. Гоенка, мощный учитель в стиле своего гуру У Ба Кхина; за пять лет он, осуществляя руководство десятидневными периодами интенсивной медитации, проинструктировал в области медитации прозрения несколько тысяч жителей Запада. Недавно по Америке путешествовали Роберт Хувер и Рут Деннисон; они руководят периодами интенсивной медитации в приютах, устроенных заинтересованными учениками. Эта практика, как и прочие интенсивные методы, может за короткие промежутки времени привести серьёзных практиков к глубокому прозрению в дхарму. Затем, разумеется, йогину необходимо продолжать процесс интегрирования истины своего прозрения в повседневной жизни.

У БА КХИН

«Существенные элементы практики дхармы Будды»


«Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой – величайший победитель в битве».

Буддизм – это не религия в том смысле, в каком это слово употребляется в словаре, потому что он не центрирован на Боге, как это имеет место во всех других религиях. Строго говоря, буддизм представляет собой систему философии, координированную с кодексом физической и психической морали. В этой системе имеется в виду определённая цель – «угасание страдания и смерти».

Четыре благородные истины, которым учил Будда в своей первой проповеди и которые привели в движение колесо дхармы, составляют основу, где возведена эта система философии. Фактически первые три из этих четырёх благородных истин излагают философию Будды, тогда как четвёртая, истина о восьмеричном благородном пути, являет собой кодекс морали с философской основой и служит средством для достижения упомянутой цели. Эта первая проповедь была произнесена пяти аскетам во главе с Конданной, которые были ранними сотоварищами Будды в поисках истины. Конданна стал первым учеником Будды, достигшим полного просветления.

Теперь мы подходим к четырём благородным истинам. Вот они:

1. Истина о страдании;

2. Истина о происхождении страдания;

3. Истина об угасании страдания;

4. Истина о пути, ведущем к угасанию страдания.

Для того чтобы прийти к полному пониманию фундаментальных понятий философии Будды, делается упор на необходимость постижения истины о страдании. Для разъяснения этого пункта Будда рассматривал проблему под двумя различными углами.

Во-первых, Будда воспользовался рассуждениями и показал своим ученикам, что жизнь – это борьба, это страдание; рождение есть страдание; старость есть страдание; болезнь есть страдание; смерть есть страдание. Но в человечестве столь сильно влияние чувственности, что в нормальных условиях мы склонны забывать о том, чем нам приходится платить за эту чувственность. Задумайтесь только на мгновенье о том, как протекает жизнь до появления ребёнка на свет; как с самого момента рождения ребёнку приходится бороться за существование; какие приготовления он должен пройти перед тем, как встретится с жизнью лицом к лицу; когда же он станет взрослым, ему приходится вести борьбу за существование до последнего вздоха. Поистине жизнь – это страдание. Чем сильнее мы привязаны к личности, тем сильнее страдание. Фактически человек предвидит все свои страдания и горести, которым ему предстоит подвергнуться; но он подавляет предвиденье ради мгновенных чувственных наслаждений, которые суть лишь случайные огоньки во тьме. Не будь этого заблуждения, которое удерживает его от истины, он, несомненно, пробился бы к пути освобождения от циклов жизни, страдания и смерти.

Во-вторых, Будда объяснил ученикам, что человеческое тело состоит из калап, субатомных единиц, каждая из которых умирает сейчас же при появлении. Каждая калапа представляет собой массу, сформированную из следующих природных элементов:

1. Протяжённость (земля);

2. Сцепление (вода);

3. Излучение (тепло и холод);

4. Движение (воздух);

5. Цвет;

6. Запах;

7. Вкус;

8. Питательная сущность.

Всё существующее в этой вселенной, будь то одушевлённые или неодушевлённые предметы, состоит из калап, субатомных единиц; каждая калапа умирает одновременно с рождением. Каждая калапа представляет собой массу, состоящую из восьми основных элементов. Первые четыре суть материальные свойства, преобладающие в данной калапа; другие четыре являются лишь второстепенными, зависящими от первых, возникающими от них. Калапы – это мельчайшие частицы на физическом плане; они всё ещё недостижимы для современной науки. Существо калапа оказывается сформированным только тогда, когда все восемь природных элементов собраны вместе; иными словами, мгновенное сосуществование этих восьми элементов поведения создаёт массу – и создаёт её только на это мгновенье. По размерам калапа в десятки тысяч раз меньше частицы пыли; промежуток жизни калапа составляет мгновенье; а время миганья глаза составляет триллионы таких мгновений. Все эти калапы находятся в состоянии непрерывных изменений, текучести. Изучающий, достигший развития в медитации випассаны, может почувствовать калапы в виде потока энергии. Человеческое тело – это не неподвижное образование, а континуум сосуществования материального агрегата с жизненной силой.

Для того чтобы сделать свои объяснения понятными для нынешнего поколения, я мог бы обратить внимание читателя на описания «содержимого атома» в книге Айзека Азимова «Внутри атома». Он пишет о химических реакциях, непрерывно продолжающихся во всех частях тела живого организма в любое время. Этого должно быть достаточно для понимания той точки зрения, что все предметы, какими бы различными они ни были, состоят из мельчайших частиц, называемых атомами. Как доказано наукой, эти атомы пребывают в состоянии возникновения и растворения, постоянных изменений. В соответствии с этим фактом мы должны принять концепцию Будды о том, что все сложные предметы подвержены изменениям, разрушению, распаду.

Однако в истолковании теории непостоянства Будда начинал с поведения, которое создаёт материю; а материя, известная Будде, представляет собой даже более тонкую материю, нежели атом, открытый наукой сегодняшнего дня.

Для случайного наблюдателя кусок железа представляет собой неподвижную массу. Но ученый знает, что он состоит из электронов, и все они находятся в состоянии непрерывного изменения, текучести. Если так обстоит дело с куском железа, то что же можно утверждать о жизни организма, скажем, о человеке? Изменения, имеющие место внутри человеческого тела, должны быть более бурными. Но ощущает ли человек внутри себя колебательные вибрации? Чувствует ли когда-нибудь учёный, знающий, что всё пребывает в состоянии изменения, – чувствует ли он, что его тело – это всего лишь энергия и вибрации? Каким будет отражённое воздействие на психику человека зрелища, в котором он интроспективно усматривает в своём собственном теле наличие лишь энергии и вибраций? Мы легко можем выпить стакан воды из сельского колодца, чтобы утолить жажду. Предположим, что наши глаза обладают силой микроскопа, – тогда мы, несомненно, не решимся выпить эту же воду, в которой увидим увеличенные микробы. Таким же образом, когда мы приходим к постижению непрерывных изменений внутри себя, аниччи, непостоянства, мы с необходимостью приходим также к пониманию истины страдания вследствие острого ощущения чувства радиации, вибрации и трения атомных единиц внутри тела. Действительно, жизнь есть страдание как во внешней, так и во внутренней сфере. Это видно и при поверхностном рассмотрении, и при рассмотрении конечной реальности.

Когда я говорю, что «жизнь есть страдание», как тому учил Будда, пожалуйста, будьте добры, не шарахайтесь от моих слов с мыслью о том, что если дело обстоит именно так, жизнь оказывается ужасной, что жить вообще не стоит, что буддийская концепция страдания вызывает страх и не оставляет возможности счастливой жизни в разумных условиях. Но что такое счастье? Разве люди во всём мире счастливы при том, чего достигла наука в материальной сфере? Может быть, они иногда находят для себя чувственные удовольствия, но в глубине своего сердца они не испытывают счастья в том, что происходит, в том, что произойдёт дальше, как и в том, что уже произошло. Но почему? Потому что, обладая господством над материей, человек всё ещё не имеет власти над своим умом.

Наслаждение, рождённое чувственностью, ничтожно в сравнении с восторгом внутреннего мира ума, который приобретается в процессе буддийской медитации. Чувственным наслаждениям предшествуют трудности и страдания; такие же тяготы и страдания следуют за этими наслаждениями; чувственные наслаждения подобны расчесыванию зудящего места. В то же время восторг медитации при всех обстоятельствах свободен от затруднений и страданий. Если вы смотрите на дело с точки зрения чувственности, для вас будет трудно понять, на что похожа подлинная радость. Но я знаю, что вы тоже можете почувствовать эту радость, можете ощутить её вкус для сравнительной оценки. Поэтому нет причины предполагать, что буддизм учит чему-то такому, что заставит вас чувствовать себя несчастными в этом кошмаре страдания. Пожалуйста, возьмите от меня эту практику, чтобы она дала вам возможность спасения от нормальных условий жизни; это как бы лотос в пруду кристальной воды, не затрагиваемый окружающим его пламенем. Медитация даст вам тот «внутренний мир», который принесёт удовлетворение: вы не только выходите за пределы сферы «ежедневных затруднений», свойственных этой жизни, но также медленно и надёжно выйдете за пределы ограничений самой жизни, за пределы страданий и смерти.

Откуда же тогда происходит страдание? Будда говорил, что происхождение страдания – это страсть. Если посеяно семя желания, оно вырастает в алчность и умножается в страсти, или в вожделении к власти, или в стремлении к материальным приобретениям. Человек, в котором посеяно такое семя, становится рабом страстей; он автоматически вовлекается в напряжённый труд ума и тела, чтобы не отклониться от их требований; и это продолжается до тех пор, пока не наступит конец. Завершающим результатом, несомненно, должно быть накопление злой душевной силы, порожденной собственными действиями, словами и мыслями, мотивированными свойственными данному индивиду желаниями и гневом.

Таким образом, именно душевные силы действий, или санкхара, влияют с течением времени на каждого человека. Они становятся причиной продолжающегося потока ума и материи, причиной происхождения внутреннего страдания.

Только законченный святой, только арахат способен полностью понять истину страдания. Когда же постигнута истина страдания, автоматически оказываются разрушенными причины страдания; таким образом, человек в конце концов приходит к прекращению страдания и боли. Что является самым важным в понимании дхармы, – так это постижение истины страдания, боли, благодаря процессу медитации в соответствии с путём, установленным Буддой.

Что же тогда такое этот путь, ведущий к угасанию страдания? Этот путь – не что иное, как благородный восьмеричный путь, которому учил Будда в своей первой проповеди. Восьмеричный путь делится на три главных состояния, а именно: добродетель, медитация, мудрость.

Добродетель

Три свойства добродетели таковы:

1. Правильная речь;

2. Правильное действие;

3. Правильный образ жизни.

Под правильной речью подразумевается речь, которая должна быть правдивой, полезной, не обидной, не злобной.

Под правильным действием понимается фундаментальный принцип морали, противоположной убийству, воровству, половой распущенности и опьянению.

Под правильным образом жизни понимается способ зарабатывать на жизнь такими занятиями, которые не увеличивают страдания всех живых существ; к числу недостойных занятий принадлежат, например, работорговля, производство оружия, торговля наркотиками.

Эти правила обычно представляют собой моральный кодекс, первоначально провозглашённый Буддой в его самой первой проповеди. Однако впоследствии он расширил этот кодекс и ввел отдельные правила для монахов и учеников-мирян.

Мне нет необходимости беспокоить вас предписаниями для монахов; я только поставлю вас в известность о том, что такое моральный кодекс, или предписания, для буддийского ученика-мирянина. Он состоит из пяти предписаний, а именно:

1. Воздержание от убийства каких бы то ни было живых существ (ибо для всех живых существ жизнь составляет высшую драгоценность; и в этом предписании сострадание Будды простирается на всех).

2. Воздержание от взятия того, что не дано (это предписание служит предупреждением против чрезмерных желаний обладания вещами).

3. Воздержание от половой распущенности. (Половое влечение дремлет в человеке. Оно оказывается непреодолимым почти для каждого индивида. Поэтому половая жизнь вне брака была запрещена Буддой).

4. Воздержание от лжи. (Это предписание включено сюда для того, чтобы в речи проявлялась сущность истины).

5. Воздержание от пьянства. (Опьянение является причиной того, что человек теряет устойчивость ума и силу рассудка, столь существенные для постижения истины).

Поэтому пять предписаний предназначены для контролирования действий и слов, для того чтобы служить основой сосредоточенности и уравновешенности ума.

Всякому желающему пройти курс обучения буддийской медитации необходимо следовать благородному восьмеричному пути. В качестве первого шага изучающий должен обладать минимальным стандартом морали, дав обещание придерживаться пяти заповедей. Я полагаю, что такое обещание не наносит ущерба каким-либо религиозным верованиям.

Медитация

Теперь мы подошли к психическому аспекту буддизма, к правильной медитации. Во вторую ступень восьмеричного пути включены:

1. Правильное усилие;

2. Правильная внимательность;

3. Правильная сосредоточенность.

Конечно, правильное усилие является необходимым предварительным условием для правильной внимательности. Если практикующий не сделает решительного усилия, чтобы сузить диапазон мыслей своего колеблющегося и неустойчивого ума, он не сможет ожидать упрочения этой внимательности, которая в свою очередь помогает благодаря правильной сосредоточенности привести ум к состоянию заостренности и уравновешенности. Именно здесь ум становится свободным от препятствий, чистым и спокойным, просветленным изнутри и снаружи. В этом состоянии ум приобретает мощь и яркость. Практикующий переживает особый свет, который представляет собой психический рефлекс с незначительными колебаниями в степени яркости – от света звезды до света солнца. Для ясности скажем, что этот свет, отражающийся в умственном глазу в полной темноте, есть проявление чистоты, спокойствия и безмятежности ума.

Индуисты трудятся ради достижения этой цели. Уйти от света в пустоту и вернуться к нему – подлинно брахманский подход. В «Новом Завете», в Евангелии от Матфея говорится о «всем теле», которое «будет светло» (VI, 22). Мы слышали также о священниках римско-католической церкви, которые регулярно медитируют, чтобы увидеть этот таинственный свет. Священный Коран тоже обращает особое внимание на это «проявление божественного света».

Психический рефлекс света означает внутреннюю чистоту ума; а чистота ума составляет сущность религиозной жизни буддиста, индуиста, христианина или мусульманина. Поистине чистота ума оказывается величайшим общим знаменателем всех религий. Любовь, которая является единственным средством для объединения человечества, должна стать наивысшим элементом; а это не может произойти, если ум не будет обладать трансцендентной чистотой. Уравновешенный ум необходим для приведения в равновесие неуравновешенных умов других людей. «Трепетную, дрожащую мысль, легко уязвимую и с трудом сдерживаемую, мудрец направляет, как лучник стрелу». Так сказал Будда. Упражнять ум так же необходимо, как и упражнять физическое тело. Тогда почему же не дать упражнение уму, не сделать его чистым и крепким, так, чтобы можно было наслаждаться миром сосредоточенности, «внутренним миром джханы»?

Когда внутренний мир начинает проникать вглубь ума, вы, несомненно, начинаете прогрессировать в познании истины. Именно наше переживание под надлежащим руководством этого внутреннего мира и чистоты ума вместе со светом может быть укреплено всеми и каждым независимо от их религии или верований – при условии, что они обладают искренностью в цели и подготовлены к тому, чтобы подвергнуться руководству на период испытания.

В этом отношении гуру – просто руководитель. Однако успех в развитии силы сосредоточенности до совершенства зависит целиком от правильного усилия и правильной внимательности данного кандидата. Достижение сосредоточенности и поглощенности, или вступительного состояния, является наградой, приходящей только к высокоразвитым кандидатам.

(У Ба Кхин рассматривал роль учителя, как наиболее важную в развитии изучающего. Он писал: «Нельзя подняться на уровень чистого душевного отношения без помощи учителя». Себя он считал просто руководителем. Но, как человек, однажды пересекший какую-то местность, он имел силу устранить некоторые препятствия и таким образом ускорить продвижение ученика к прозрению. Именно это он подразумевал в своем частом употреблении слова «квалифицированный» по отношению к учителю).

Когда, благодаря продолжительной практике, изучающий полностью подчинил себе свой ум, он может вступить в состояние поглощенности и постепенно достигнуть такого развития, где его достижения дадут ему возможность приобрести даже сверхъестественные силы. Однако практика, ведущая к сверхъестественным силам в этой земной сфере, не поощрялась Буддой; его единственной целью в развитии сосредоточенности было обладание чистотой и силой ума, необходимыми для постижения истины.

В буддизме нам предлагаются сорок методов сосредоточения, из числа которых наиболее значительным является анапана, т. е. сосредоточенность на входящем и выходящем дыхании, метод, который использовали все будды. Ученику Международного Центра медитации помогают развить сосредоточенность, доведи ум до заостренности, советуя устремлять внимание на участок верхней губы или основание носа, синхронизируя движение дыхания внутрь и наружу с безмолвным осознаванием вдоха и выдоха. Независимо от того, что является возбудителем жизни – психические силы собственных действий, санкхара, как это утверждается в буддизме, или Бог, как утверждается в христианстве, символ жизни оказывается одним и тем же: это ритм, пульсация, или вибрация, скрытая внутри человека. Фактически дыхание представляет собой отражение этого символа жизни. В Центре придерживаются техники медитации анапаны, или внимательности к дыханию. Ее огромное преимущество состоит в том, что дыхание не только естественно, но также и доступно в любое время для того, чтобы прикрепить к нему сознание и исключить все посторонние мысли. Благодаря сосредоточенному и решительному усилию можно сузить диапазон мысленных волн сперва до пространства вокруг носа, затем до участка на верхней губе, далее – только до прикосновения теплоты дыхания, тогда как само дыхание становится все более поверхностным. Нет причины, почему старательный ученик медитации не был бы способен добиться прочной заостренности ума в течение нескольких дней обучения. Когда эта медитация направлена по верному пути, всегда существуют показатели прогресса: это видимые зрительные символы, принимающие форму чего-то «белого» в противоположность чему-то «черному». Сперва они видны в форме облаков или волокон ваты, а иногда в форме белых образований, подобных дыму, паутине, цветам или дискам; но когда внимание становится более сосредоточенным, они появляются в виде вспышек или светящихся точек, или небольшой звездочки, или луны, или солнца. Если эти показатели появляются во время медитации, – конечно, при закрытых глазах, – тогда установление сосредоточенности следует считать бесспорным фактом. Тогда существенно важно, чтобы изучающий после каждого кратковременного периода отдыха возвращался как можно скорее к сосредоточенности с помощью показателя «света».

«Как человек, совершающий путешествие на дикой лошади, неспособный удерживать вожжи, не уедет далеко, так и ученик – или ученица, – со слабой сосредоточенностью не достигнет хорошего прогресса в своей практике. Поэтому напоминаю вам, чтобы вы не стали жертвой своего ума, а укротили его при помощи революционного духа – и воспользовались им». Когда вы сможете сделать это, вы готовы к тому, чтобы включиться в медитацию випассаны, чтобы приобрести прозрение в конечную истину и насладиться великим миром нирваны. Если изучающий способен сосредоточить внимание на одной точке у основания носа с небольшой точкой света, остающейся на некоторое время неподвижной, тем лучше; потому что в этот период он достигает уровня ума, называемого вступительной сосредоточенностью.

«Ум в своей глубинной сущности чист, – говорил Будда, – однако он становится загрязненным, поглощая нечистоту». Так же, как соленую воду можно очистить путем перегонки, так и изучающий, медитируя о дыхании, в конце концов путем перегонки может освободить свой ум от нечистоты и привести его в состояние совершенной чистоты. Такова сила практики сосредоточенности, построенной на основе добродетели.

Мудрость

Теперь я рассмотрю философский аспект буддизма на третьей ступени благородного восьмеричного пути; это мудрость, или прозрение.

Два характерных аспекта мудрости суть:

1. Правильное устремление;

2. Правильное понимание. Правильное понимание истины есть

цель и задача буддизма; правильное устремление – это аналитическое исследование ума и материи, как внутреннее, так и внешнее, предпринятое для того, чтобы прийти к постижению истины. Ум называется так вследствие своей тенденции склоняться к объекту чувства. Форма называется так вследствие своего непостоянства, являющегося результатом беспрерывных перемен. Эти термины в европейских языках имеют значение, близкое к буддийскому, однако полного совпадения смысла при этом нет.

Строго говоря, «ум» – это термин, прилагаемый к следующим явлениям:

1. Сознание, виньняна;

2. Ощущение, ведана;

3. Восприятие, саньня;

4. Энергия преднамеренных действий и психические качества, санкхара.

Перечисленные элементы вместе с формой материальных состояний составляют то, что мы называем пятью агрегатами. Именно в этих пяти агрегатах Будда суммировал все психические и физические явления существования, которые в действительности являют собой континуум сосуществования ума и материи; но мирянин неправильно воспринимает их в виде личности, или «я».

При наличии правильного устремления ученик, к тому времени развивший как бы мощную линзу сосредоточенности, направляет внимание на самого себя. При помощи интроспективной медитации он производит аналитическое исследование сначала природы материи, а затем ума и психических факторов. Он чувствует, а временами также и видит калапы в их истинном состоянии. Он начинает понимать, что как материя, так и ум пребывают в непрерывных изменениях; они непостоянны и лишены устойчивости. С нарастанием способности к сосредоточению природа внутренних сил практикующего все более и более оживляется. Он более не может отрицать, что пять агрегатов являют собой страдание; а он жаждет состояния превыше страдания. Благодаря постоянной практике он в конце концов сможет выйти из оков страдания, перейти из состояния бытия этого мира в надземное состояние, в поток нирваны. В этом пункте он становится свободным от «я», от сомнений и от привязанности к правилам и ритуалам. Вместе с дальнейшей практикой приходит вторая ступень освобождения, которая представляет собой тот уровень мудрости, где чувственные желания и недоброжелательство оказываются ослабленными. Затем благодаря постоянным усилиям в практике йогин перестает ощущать какую-либо страсть или гнев. Наконец он переживает полную свободу состояния арахата, как свою конечную цель. Каждый из тех, кто пережил нирвану, может повторить это переживание столько раз, сколько пожелает, перейдя к ступени плодов, которая приносит ему «внутренний мир нирваны».

Этот «внутренний мир», тождественный нирване, не имеет параллелей, ибо являет собой состояние превыше нашего мира. В сравнении с ним состояние поглощенности, или внутреннего мира, о котором я упоминал ранее, говоря о сосредоточенности, оказывается совершенно ничтожным. «Внутренний мир джханы» все еще будет удерживать практикующего на здешних планах существования, тогда как «внутренний мир нирваны» уводит его за пределы всех планов существования.

Развитие мудрости и конечного прозрения в то, что является истиной существования и нирваной, непосредственно основано на практике медитации. В нашем центре, когда изучающий достиг некоторого уровня сосредоточенности, – предпочтительно уровня вступительного самадхи, – после выполнения в течение нескольких дней медитации на дыхании, курс подготовки изменяется в сторону випассаны, или прозрения. Этот курс требует применения уже развитого увеличительного стекла сосредоточения и включает в себя рассмотрение внутренних склонностей, всего, что существует внутри самой личности изучающего. Изучающего учат приобретению чувствительности ко внутренним процессам организма; благодаря этому он переживает реакции, происходящие внутри всех живых существ. Когда изучающий погружен в такие ощущения, которые суть продукты природы, он приходит к физическому и душевному постижению той истины, что все его физическое существо – это в конечном счете изменяющаяся масса. Таково фундаментальное понятие непостоянства в буддизме – природа изменения, которая проявляется во всем, что существует во вселенной – в одушевленных или в неодушевленных предметах. Он также переживает естественное следствие этого факта – понятие страдания, или зла, становится тождественным самой жизни. Это оказывается справедливым в силу того факта, что вся структура какого-либо существа составлена из атомов, калап; и все эти атомы пребывают в состоянии постоянного разрушения. Последнее понятие, которое становится ясным, – это понятие об отсутствии «я». Мы называем «веществом» то, что нам кажется веществом; но в действительности неизменного вещества, как такового, нет. По мере того, как курс медитации идет все дальше, изучающий приходит к постижению того обстоятельства, что в его так называемой личности нет субстанциональности, что нет такой вещи, как ядро существа. В конце концов он отбрасывает от себя всякий эгоцентризм – как по отношению к уму, так и по отношению к телу. Тогда он выходит из состояния медитации с новым взглядом на жизнь, живо реагируя на тот факт, что все, происходящее во вселенной, подвержено фундаментальным законам причины и следствия. Он познает своим внутренним зрением иллюзорную природу отдельной личности.

Теперь разрешите мне более детально рассмотреть сущность нашей практики. В развитии прозрения в нашем центре мы работаем в особенности с истиной аниччи, или непостоянства. Если вы знаете непостоянство, вы поистине знаете также истину страдания и истину отсутствия «я», ибо все три свойства проявляются вместе.

Следовательно, непостоянство является существенным фактором, который во время практики необходимо пережить и понять в первую очередь. Простое чтение книг по буддизму или книжное знание дхармы Будды оказывается недостаточным для понимания истины непостоянства, потому что при этом будет отсутствовать аспект личного переживания. Только при помощи такого переживания и понимания природы непостоянства, как процесса вечной перемены внутри вас самих, вы сможете понять эту истину таким образом, каким Будда намеревался сделать ее понятной для всех людей.

Для того чтобы понять непостоянство, следует строго и старательно следовать благородному восьмеричному пути. В этой связи мне хотелось бы объяснить вам, что всякое действие, будь то поступок, слово или мысль, оставляет за собой силу действия, карму, которая идет в счет дебета или кредита индивида в соответствии с тем, каким было действие – хорошим или плохим. Это невидимое нечто, которое мы называем «санкхара», или «силы действия», есть продукт ума, с которым связано каждое действие; этот продукт не обладает качеством протяженности. Вся вселенная насыщена силами действия всех живых существ. Мы полагаем, что индуктивная теория жизни происходит из этих сил, и каждый индивид постоянно поглощает силы собственных действий, в то же время освобождая новые силы действий, проявляющиеся в поступках, словах и мыслях, создавая, так сказать, нескончаемый цикл жизни, символом которого являются пульсация, ритм, вибрация. Примем силы действия добра за положительные, а силы действия зла – за отрицательные. Тогда мы получаем то, что можем назвать положительной и отрицательной реакцией, которые всегда имеют место повсюду во вселенной. Они происходят во всех одушевленных и неодушевленных предметах – в моем, в вашем теле, а также в телах всех живых существ. Постоянно имеет место накапливание кармы, которое становится источником энергии, поддерживающей жизнь; а эту жизнь неизбежно сопровождают страдание и смерть. Человек может сегодня быть святым, а после этого стать мошенником; сегодня он богач, а скоро может оказаться бедняком. Превратности судьбы весьма заметны. Нет ни одного человека с устойчивым положением, ни одной устойчивой семьи, ни одного устойчивого сообщества, ни одной устойчивой нации. Все они подчинены закону кармы; а поскольку карма исходит из вечно меняющегося ума, ее следствия с необходимостью также должны быть изменчивыми. Именно при помощи силы, присущей пониманию непостоянства, страдания и отсутствия «я», мы способны избавиться от кармы, накопившейся на нашем личном счете. Ежедневно мы своими действиями создаем новую карму; и лишь при помощи развития прозрения в непостоянство мы сможем проникнуть в этот процесс. Избавление от всей массы собственной кармы может занять время целой жизни, а иногда и больший промежуток. Тот, кто избавился от всей кармы, приходит к концу страдания, потому что к этому времени нет никакого остатка, дающего необходимую жизненную энергию для удержания человека в какой-либо форме жизни. Здесь тот конец страдания, которого достигли Будда и арахаты ко времени окончания их жизни, когда они пришли в состояние конечной нирваны. Для нас, нынешнего поколения, для тех, кто заняты медитацией випассаны, будет достаточно, если мы сможем очень хорошо понять непостоянство и достичь первой ступени просветления, если мы начнем ограничивать время жизни, в течение которого нам придется продолжать испытывать страдания.

Этому непостоянству, которое открывает дверь к пониманию страдания и отсутствия «я», а затем в конце концов приводит к прекращению страдания, можно противостоять только благодаря Будде, а после его смерти благодаря его учению, относящемуся к благородному восьмеричному пути и факторам просветления.

Для прогресса в медитации випассаны изучающий должен продолжать познавать непостоянство как можно более длительное время. Будда дал монахам совет – сохранять осознание непостоянства (или страдания, или отсутствия «я») во всех положениях тела – сидя, стоя, лежа или при ходьбе. Постоянное осознание непостоянства, а также страдания и отсутствия «я» составляет тайну успеха. Последние слова Будды, произнесенные как раз перед последним вздохом и переходом в паринирвану, были: «Распад и непостоянство свойственны всему сложному. Прилежно добивайтесь собственного спасения». Фактически в этих словах выражена сущность всех его поучений за сорок пять лет жизни после просветления. Если вы будете поддерживать внутреннее осознание непостоянства, присущего всем составным вещам, вы, несомненно, с течением времени достигнете цели – освобождения.

Тем временем, по мере того, как вы растете в понимании непостоянства, ваше прозрение в то, что «истинно по природе», будет все большим и большим. Дело дойдет до того, что в конце концов вы освободитесь от какого бы то ни было сомнения относительно трех свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я» – и лишь тогда достигнете положения, позволяющего двигаться вперед к своей цели.

Теперь, когда вы знаете, что понимание непостоянства является первым существенным фактором, вам следует как можно более непрерывно сосредоточиваться с ясным умом на том, что означает непостоянство. Вы отчетливее увидите, что подлинное значение непостоянства – это разрушение. Такова глубинная природа всего, что существует во вселенной, как одушевленного, так и неодушевленного.

Знать, что самое наше тело состоит из мельчайших калап, и все они пребывают в состоянии изменения, – это знать истину природы изменения или разрушения. Природа изменений, или распада, или непостоянства, вызванного непрерывным разрушением, есть неудовлетворительность, истина страдания. Калапы все время разрушаются и замещаются; но только тогда, когда вы переживете это изменение как страдание, вы придете к постижению четырех благородных истин, на которых сделан такой упор в учении Будды. Почему это так? Потому, что когда вы постигли тонкую природу страдания, от которого вы не в состоянии избавиться даже на мгновенье, вас по-настоящему испугает самое ваше существование с телесной материей и умом; оно вызовет у вас отвращение, неприязнь; вы станете искать способ выйти из него в состояние превыше его ограничений, превыше цикла ежемгновенных перерождений, в состояние, открывающееся после окончания страдания. Вы сможете как бы уловить на вкус, что напоминает это состояние, даже будучи еще человеком, если достигнете ступени вхождения в поток, когда благодаря достаточной практике вы вступите во внутреннее состояние безусловного мира нирваны.

До сих пор, говоря о развитии медитации, я подчеркивал виденье непостоянства в калапах, в элементах тела. Медитация випассаны заключает в себе также созерцание изменчивой природы элементов мысли, или внимание, направленное на процесс изменения материи. Иногда внимание окажется сосредоточенным только на непостоянстве материи, иногда – только на непостоянстве мысленных элементов. Когда мы созерцаем непостоянство материи, мы постигаем также, что элементы мысли, возникающие одновременно с осознанием непостоянства материи, тоже находятся в состоянии перехода, изменения. В этом случае мы можем понять непостоянство как материи, так и элементов мысли, ума.

Все, сказанное мною до сих пор, относится к пониманию благодаря телесным ощущениям непостоянства – процесса изменчивости материи, а также и элементов мысли, зависящих от таких изменяющихся процессов. Вместе с тем вам следует знать, что непостоянство можно понять и через другие виды чувств. Осознание непостоянства может быть развито при помощи чувств (в данном случае имеются в виду телесные ощущения):

благодаря соприкосновению видимой формы с чувственным органом глаза;
благодаря соприкосновению звука с чувственным органом уха;
благодаря соприкосновению запаха с чувственным органом носа;
благодаря соприкосновению вкуса с чувственным органом языка;
благодаря соприкосновению мысли с чувством ума.

Фактически мы можем развить понимание непостоянства при помощи любого из шести органов чувств. Однако на практике мы находим, что из всех видов внешних чувств осязательные ощущения, возникающие при соприкосновении с составными частями тела в процессе изменения, охватывают наилучшее пространство для интроспективной медитации. Дело не только в том, что осязательные ощущения, возникающие благодаря трению, радиации и внутренней вибрации калап во время прикосновения к составным частям тела, оказываются более ощутимыми, нежели другие виды чувств; поэтому начинающий практику медитации випассаны может легче всего прийти к пониманию непостоянства при помощи телесного чувства. Это и является главной причиной, в силу которой мы избрали телесное чувство средством для быстрого понимания непостоянства. Для любого отдельного человека открыта возможность испробовать другой способ; но я советую практикующему хорошо утвердиться в понимании непостоянства при помощи телесного ощущения до того, как он предпримет попытку испытать другие виды чувств. Как бы там ни было, медитация випассаны, как указано выше, занята внимательностью по отношению к процессу изменений от мгновенья к мгновенью; мы нашли, что прикосновение, телесные ощущения и шесть органов чувств являются наилучшим средством для развития этой внимательности.

В нашем центре, когда направление медитации изменяется с дыхания на осознание непостоянства, учитель учит медитирующего специфической формуле начала практики – процессу прохождения внимания по всему телу, часть за частью, чтобы почувствовать непостоянство всякого прикосновения и ощущения. По мере того, как продолжается осознание непостоянства, медитирующий увидит, как сила его сосредоточенности и внимательности способна освободить течение энергии внутри тела. Тогда внимание пробегает по телу быстрее и с большей ясностью. Когда тело становится более чистым для потока энергии, когда более явственным становится непостоянство всех ощущений, равно как их болезненность и отсутствие в них «я», фокус внимания медитирующего перемещается в центр, в сердце. Тогда внимательность и сосредоточенность на изменяющихся ощущениях и чувствах настолько усиливаются, что все ощущения, даже движения ума, переживаются как изменчивые, как вибрации. Восприятие мира в целом, материи и ума, сводится к различным уровням вибраций в постоянном состоянии изменений. Медитирующий переживает утончение, благодаря випассане он проникает в глубь существования и видит истинную его природу. Именно эта ясная проникновенность приводит его к прекращению постоянного изменения от мгновенья к мгновенью, к миру нирваны.

Развитие осознания непостоянства приведет практикующего к возникновению разных уровней знания прозрения. Необходимо, чтобы практика протекала под присмотром и руководством компетентного учителя; такое руководство лучше всего поможет медитирующему во всех переживаниях и прозрениях на каждом уровне. Практикующий не должен заглядывать вперед на какое-либо достижение прозрения, потому что это отвлечет его от непрерывного осознания непостоянства, которое лишь одно способно привести его к наивысшей истине – и приведет к ней.

Медитирующий, продолжая практику до конечного проникновения в дхарму Будды, может по-настоящему понять шесть атрибутов дхармы:

1. Дхарма не есть результат предположения или выдумки; это следствие личных переживаний; она точна в любом отношении.

2. Дхарма производит благотворное действие здесь и сейчас для тех людей, которые практикуют ее в соответствии с техникой, разработанной Буддой.

3. Воздействие дхармы на практикующего ее человека оказывается немедленным; оно проявляется в ее способности устранить причину страдания по мере того, как возрастает понимание истины.

4. Дхарма способна выдержать проверку со стороны тех, кто пожелает ее проверить. Они смогут на собственном опыте узнать ее благотворные последствия.

5. Дхарма есть часть нашей собственной личности, а потому она выдерживает любое исследование.

6. Плоды дхармы могут быть полностью пережиты любым медитирующим, который достигнет, по крайней мере, первого переживания просветления. Внутренний мир нирваны доступен для всех «благородных учеников»; они могут вкусить его во всякое время, когда только пожелают. Они добиваются доступа к тому состоянию мира, которое называется «плодом», достигают надземного сознания, связанного с миром нирваны, где ни одно чувство не может быть пробуждено через какой-либо из центров. В такое время тело выпрямляется; это состояние совершенного физического и душевного спокойствия. Мир нирваны есть высочайшее блаженство.

Теперь позвольте мне рассмотреть медитацию випассаны с точки зрения повседневной жизни домохозяина и объяснить, какую пользу можно извлечь из нее здесь и сейчас в течение этой самой жизни.

Первоначальная цель випассаны состоит в том, чтобы «активизировать непостоянство» в самом себе или пережить свое внутреннее «я» в непостоянстве и прийти в конце концов к состоянию внутреннего и внешнего покоя и равновесия. Это достигается, когда практикующий поглощен чувством внутреннего непостоянства.

(У Ба Кхин иногда применял выражение «активизировать непостоянство»; оно как будто имеет тот смысл, что в то мгновенье, когда осознание сможет полностью пережить действительное ощущение аниччи, внутри умственно-телесного континуума происходит быстрое растворение, описанное, как «падение дождя на поверхность озера». В это мгновенье ум порождает силу очищения, которую У Ба Кхин называл ниббана дхату).

В настоящее время перед миром стоят серьезные проблемы, угрожающие всему человечеству. Как раз сейчас наступило самое время для каждого человека взяться за медитацию випассаны и научиться тому, как найти глубокую и спокойную заводь среди всего, что происходит сегодня. Непостоянство заключено внутри каждого из нас, внутри каждого человека; оно существует вместе с ним; просто взгляните внутрь самих себя, и вы переживете его. Когда мы сможем почувствовать непостоянство, сможем пережить его, когда мы сможем оказаться поглощенными непостоянством, мы сможем по своему желанию отсечь себя от внешнего мира мысленной деятельности. Для домохозяина непостоянство оказывается драгоценнейшим сокровищем жизни, которое ему следует беречь как зеницу ока, чтобы создать для себя собственный резервуар спокойной и уравновешенной энергии. Оно поражает в самый корень физические и душевные болезни практикующего и мало-помалу удаляет из него все дурное, устраняет самые источники таких физических и душевных расстройств. При жизни Будды число домохозяев, обратившихся к медитации випассаны, было велико. Непостоянство не сохраняется для людей, отказавшихся от мира и ведущих бездомную жизнь. Несмотря на недостатки нынешнего образа жизни, которые в наше время тревожат покой домохозяина, компетентный учитель или руководитель способен помочь изучающему в сравнительно короткое время активизировать непостоянство; остается необходимым лишь стараться поддержать его. Медитирующий должен поставить перед собой цель: как только представится время или возможность для дальнейшего прогресса, ему надо достичь уровня познания природы быстрой изменчивости всех материальных и психических явлений. Если он достигнет этого уровня, у него будет мало проблем (или совсем их не будет), потому что тогда он сумеет переживать непостоянство без большого беспокойства, почти автоматически. В подобном случае непостоянство станет его основой, и он сможет возвращаться к нему в повседневной жизни, когда освободится от домашних дел. Однако у того, кто еще не достиг стадии прозрения, где видна быстрая перемена психических и материальных явлений, появятся известные трудности; в его жизни возникнут как бы боевые действия между внутренним непостоянством и внешней физической и психической деятельностью. Поэтому для него будет разумным придерживаться принципа: «Работать, пока работаете, играть, пока играете». Нет необходимости все время активизировать непостоянство, достаточно ограничить практику регулярными периодами, отведенными для этой цели днем или ночью В такое время следует предпринимать попытки удерживать ум и внимание внутри тела, а осознание – исключительно на непостоянстве. Осознание непостоянства должно быть ежемгновенным, настолько непрерывным, чтобы не допускать внедрения каких-либо дискурсивных или отвлекающих мыслей, которые определенно оказывают разрушительное влияние на прогресс.

Если это невозможно, возвращайтесь ко внимательности к дыханию, поскольку сосредоточенность является ключом к способности активизировать непостоянство. Помните, что для приобретения хорошей сосредоточенности добродетель должна быть совершенной, потому что сосредоточенность построена на добродетели. Следовательно, для внимательности к непостоянству сосредоточенность должна быть хорошей; если сосредоточенность оказывается превосходной, осознание непостоянства тоже будет превосходным. Для культивирования непостоянства нет никакой особой техники – кроме культивирования внимания, направленного на предмет медитации. Это означает направить внимание назад, к телесному чувству, чтобы ощутить непостоянство на теле или внутри него. Сперва оно должно почувствоваться в тех областях, куда мы способны легко погрузить внимание. Это может означать перемену сферы внимания – от одного места к другому – от головы к ногам, от ног к голове; а по временам надо погружать внимание внутрь. Надо ясно понять, что при этом никоим образом не следует руководствоваться анатомией, а направлять его к месту прямого переживания в виде ощущения форм материи, калап, и природы их постоянных изменений.

При соблюдении этих указаний прогресс несомненен. Степень его зависит от способностей индивида и от его преданности работе медитации. Если практикующий достигнет высоких уровней сосредоточенности и мудрости, его способность понять три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я» – возрастет; соответственно он будет приближаться к цели, к просветлению, которое должен иметь в виду каждый человек.

Наше время – это век науки; люди сегодняшнего дня не верят в будущие утопии; они ничего не примут на веру, если при этом не получат хорошие, конкретные, прямые, личные результаты – здесь и сейчас.

Ныне почти повсюду наблюдается разочарование, и оно создает недоброжелательство; недоброжелательство порождает ненависть. Ненависть создает вражду; вражда производит врагов, а враги начинают войну. Война в свою очередь создает врагов – и так продолжается дальше, возникает порочный круг. Почему это происходит? Потому, что отсутствует надлежащий контроль над умом. Ибо человек, в конце концов, есть олицетворение психических сил. Что такое материя? Ничто иное, как материализованные психические силы, результат реакции между моральными, положительными, и аморальными, отрицательными, силами. Будда говорил :«Мир создан умом». Поэтому ум преобладает над всем. Возьмемся же за изучение ума и его свойств – и мы разрешим проблему, которая ныне стоит перед миром.

Когда Будда был жив, он говорил каламам:

«Слушайте, о каламы! Не дайте ввести себя в заблуждение рассказами, или преданиями, или слухами. Не дайте ввести себя в заблуждение ни искусством в споре, ни разумными доводами, ни размышлениями о какой-нибудь теории и ее одобрением; не придерживайтесь ее потому, что она соответствует вашим склонностям, не придерживайтесь ее из уважения к престижу учителя».

«Но, каламы, когда вы сами узнаете, что такие-то вещи нездравы, такие-то заслуживают порицания, такие-то осуждаются разумными людьми, такие-то при своем соблюдении и выполнении ведут к неблагополучию, к печали, – тогда, действительно, отвергайте их».

«Если же когда-то вы узнаете сами, что такие-то вещи полезны, такие-то безупречны, такие-то превозносятся разумными людьми, такие-то при соблюдении и выполнении ведут к благополучию и счастью, – тогда вы, каламы, выполняя их, пребывайте в них».

Настало время для возрождения практики випассаны. Мы нисколько не сомневаемся в том, что все, кто с открытым умом и искренностью пройдут курс подготовки у компетентного учителя, получат определенные результаты. Эти результаты будут видны, как конкретная польза, живая и личная, здесь и сейчас; они поддержат нас в хорошем состоянии, в состоянии благополучия и счастья до конца нашей жизни.

Да будут все существа счастливы, да возобладает мир во всем мире!

ГЛАВА 14. АЧААН ДХАММАДАРО

Ачаан Дхаммадаро был семейным человеком; говорят, у него было две жены. Он получил посвящение в более поздний период жизни. Человек невероятной энергии и уверенности в себе, он изучил несколько систем техники медитации и почувствовал их недостаточность. Далее он нашел храм, где ему было предложено помещение для продолжения исследований медитации по собственному усмотрению. Он оставался в этом помещении в уединении несколько месяцев, пока не открыл самостоятельно дорогу к сердцу учения Будды. Выйдя из кельи, он путешествовал по Южному Таиланду и в конце концов начал учить медитации прозрения в вате Након-Сритаммарате.

Ват Тау-Коте – крупный городской монастырь на окраинах Након-Сритаммарата. Местность, должно быть, когда-то представляла собой берег моря, поскольку почва там песчаная, а деревьев совсем немного. Более половины храма отведено под два крупных общежития для медитирующих мужчин и женщин. Секция монахов насчитывает более пятидесяти домиков по окружности большой открытой площади, где ежедневно в течение нескольких часов выполняются упражнения в ходьбе и в медитации стоя. Вдобавок внутри жилого массива находится одна из городских площадок для сожжения трупов, где медитирующие могут периодически наблюдать сожжения, заниматься «кладбищенскими медитациями», чтобы расширить перспективу своей практики. Пища принимается совместно в большом зале ранним утром и около полудня. Поощряется интенсивная практика, и ачаан Дхаммадаро весьма доступен для вопросов и решения проблем. Зачастую он стоит или ходит снаружи вместе с медитирующими; ежедневно громкоговорители храма передают магнитофонные записи. Более дюжины жителей Запада учились в вате Тау Коте, и ачаану Дхаммадаро обучение их доставляет особое удовольствие. Он не говорит по-английски, но около него всегда находится несколько человек, которые могут служить переводчиками для изучающих. Во время публикации этой книги мы получили известие о том, что ачаан Дхаммадаро переехал в храм, расположенный в провинции к северу от Након Сритаммарата, где принимает тайских и западных учеников.

В своей практике медитации ачаан Дхаммадаро подчеркивает внимательность к ощущению (он употребляет это слово редко, заменяя его словом «чувство») . Благодаря постоянной внимательности к изменяющимся ощущениям мы можем видеть все наши переживания как возникновение и исчезновение, происходящие от одного мгновенья к другому. Это ясно видно, объясняет он, потому что форма, а следовательно, и ощущение, является основой всех пяти агрегатов. Восприятие пяти агрегатов в их возникновении и исчезновении и есть то, что имел в виду Будда, предписывая нам внимательность к телу в теле, к чувству в чувстве, к уму в уме, ко дхарме в дхарме. Ачаан Дхаммадаро пользуется мгновенным осознанием ощущения, как воспринимаемого в теле, в чувствах, даже в тонких движениях ума, как прямым средством переживания внутренней истины. Объясняя развитие медитации, он описывает, как внимательность к ощущению приводит нас к переживанию всех чувств непосредственно в основании сердца; согласно традиции, сердце считается седалищем ума. Когда все переживания, даже ум, воспринимаются в виде отчетливых ощущений, возникающих и исчезающих в основании сердца, мы видим истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Это приводит нас к самой глубокой истине, к окончанию страдания, к переживанию нирваны.

Вопросы и ответы о природе практики прозрения

(на основе беседы ачаана Дхаммадаро)

Вопрос. Не объясните ли вы нам для начала основной принцип буддизма?

Ответ. Будда учил пути к высочайшему счастью и миру. Этому пути, ведущему от понимания страдания к его прекращению, он учил самым простым и прямым образом: это медитация внимательности. Внимательность является основой всей подлинной практики.

Вопрос. Можем ли мы понять этот путь при помощи чтения и размышления о четырех благородных истинах и о благородном восьмеричном пути?

Ответ. Книги отличны от практики; они только указывают на возможность прекращения страдания при помощи благородного пути Будды. Из книг и поучений приходит интеллектуальное понимание; практика – это нечто иное. Она подобна действительной постановке опытов в лаборатории вашего собственного тела и ума. Когда практикующий медитирует под руководством учителя и вырабатывает совершенную внимательность и совершенную сосредоточенность, он полностью постигает этот путь внутри самого себя. Этого можно достичь благодаря постоянной бдительности, иными словами, если практикующий будет внимательным в каждое мгновенье по отношению к процессам тела, к чувствам, уму и объектам ума, т. е. к основаниям внимательности.

Вопрос. Каков результат пути развития внимательности, медитации прозрения?

Ответ. Внимательность практикуется для того, чтобы постичь дхарму внутри себя. При надлежащей практике она ведет к отказу от привязанности к чувственным объектам; она способна остановить поток страдания, бесконечных кругов повторного рождения. Неведенье и рассеянный ум – вот основа этого страдания. Все наши чувства – глаз, ухо, нос, язык, прикосновение и ум, – появляются в соединении с шестью объектами чувств. Когда возникает сознание, а внимательность отсутствует, познание объектов при помощи внешних ощущений ведет к приятному и неприятному чувству. Это приводит к страстному желанию постоянного удовольствия, а в дальнейшем – к привязанности, к действию и повторному рождению. Все наше существо, тело и ум, составленные из пяти агрегатов, возникают и проявляются при каждом повторном рождении в дверях шести внешних чувств. Когда возникает чувство приятного и неприятного, ведущее к действию, создание кармы, мы продолжаем круги повторного рождения и страдания. Медитация прозрения есть путь исцеления от этого непрестанного страстного желания.

Вопрос. Будда говорил о необходимости развивать внимательность и сосредоточенность. Не можете ли вы сказать еще что-нибудь о сосредоточенности?

Ответ. Есть три вида сосредоточенности, развиваемой при медитации. Два из них развиваются на пути поглощенности, джхана; это вступительная медитация поглощенности и медитация полной поглощенности. Каждая из них развивается благодаря удерживанию ума устремленным на какой-нибудь единственный объект медитации. Такие медитации содержат визуализации неподвижных форм и цветов, а также сосредоточение ума на одном отдельном чувстве, например, на любящей доброте. Когда развивается вступительная медитация и медитация поглощенности, возникают блаженство и покой; медитирующий полностью поглощен объектом, и его не могут отвлечь внешние помехи. Это временное искоренение скверны – состояние свободы от желания, отвращения и неведенья; оно длится лишь до тех пор, пока медитирующий удерживает ум на объекте медитации. Как только он оставляет свою поглощенность объектом, блаженство исчезает, и ум снова оказывается охвачен потоком скверны. Вдобавок существует еще одна опасность этой устойчивой сосредоточенности: поскольку она не порождает мудрости, она способна вызвать привязанность к блаженству или даже злоупотребление силами сосредоточенности, этим самым действительно увеличивая скверну.

Третий вид сосредоточенности, – то, что в восьмеричном пути называется правильной или совершенной сосредоточенностью, – представляет собой сосредоточенность, развиваемую на основе мгновенной медитации прозрения. Только сосредоточенность от мгновенья к мгновенью, следующая по пути внимательности, разрушает скверну. Такая сосредоточенность развивается не при помощи неподвижного удерживания ума на одном объекте, а благодаря внимательности к изменяющимся телесным ощущениям, чувствам, сознанию и объектам ума. При надлежащей установке во внутреннем теле и в уме ежемгновенная сосредоточенность ведет к разрушению кругов повторного рождения. Благодаря этой сосредоточенности мы развиваем способность ясно видеть пять агрегатов – форму, чувство, восприятие, преднамеренное действие и сознание, т. е. то, что составляет общепринятое понимание «мужчины» и «женщины».

Вопрос. Не можете ли вы более подробно объяснить, как развивается ежемгновенная сосредоточенность?

Ответ. Необходимо отметить два важных пункта. Во-первых, мы должны развивать прозрение через чувство, возникающее от соприкосновения с каждой дверью ощущения. Агрегат формы представляет собой основу для сосредоточенности в каждое мгновенье, результатом чего оказывается мудрость. Поэтому мы должны быть внимательны к ощущениям, или чувствам, возникающим при соприкосновении с чувственными основами глаза, уха, носа, языка, тела и психических формаций.

Второй важный пункт состоит в том, что секретом успеха в медитации будет непрерывность. Медитирующий должен бороться за то, чтобы оставаться внимательным днем и ночью, в любой момент; таким образом он быстро развивает надлежащую сосредоточенность и мудрость. Сам Будда утверждал, что если медитирующий будет по-настоящему внимательным от мгновенья к мгновенью в течение семи дней и ночей, он достигнет полного просветления. Поэтому сущностью медитации прозрения остается непрерывная, ежемгновенная внимательность к ощущению, возникающему от соприкосновения со всеми шестью чувственными основами.

Вопрос. В чем отличие внимательности, о которой вы говорите, от нашего обычного состояния ума?

Ответ. Каждый человек обладает некоторой степенью внимательности. Обыкновенная деловая жизнь – вождение автомобиля, выпечка хлеба и т. п. – требует от нас, чтобы мы до некоторой степени были внимательными, или бдительными. Но эта внимательность ежеминутно сменяется длинными промежутками забывчивости. Человек, совершенно лишенный внимательности, безумен, полностью рассеян, недоступен для контакта. Но все это относится к той обыденной внимательности, которую называют земной или мирской. Для достижения нирваны внимательность должна быть надмирной. Благодаря этой точной внимательности, обращенной на тело, на ум и объекты ума, мы внутри самих себя можем понять всю вселенную. Для такого постижения нам нужно сделать только одно: установить непрерывную внимательность в теле во всех положениях, при движениях и при неподвижности.

Вопрос. Как эта практика относится к восьмеричному пути Будды?

Ответ. Всякий раз, когда налицо правильная внимательность, она автоматически сопровождается правильной сосредоточенностью и правильным пониманием, двумя другими существенными элементами восьмеричного пути. Практически это означает именно то, что восьмеричный путь развивается, когда мы установили правильную внимательность к телу, чувству, уму и психическим явлениям до пункта, где отчетливо переживаем чувство соприкосновения в этих четырех пунктах наблюдения. Это означает в особенности внимание, направленное на мгновенное возникновение и прекращение нашего переживания. Внимательность к любому из этих четырех аспектов тела и ума одинаково хороша, поскольку все они основаны на агрегате формы.

Вместо того, чтобы отвечать еще на другие вопросы, разрешите мне более детально объяснить практику. Внимательность может наличествовать в данное время лишь на одном из четырех оснований. С установлением внимательности и сопровождающих ее сосредоточенности и понимания медитирующий будет способен увидеть четыре элемента, которые составляют форму на основе каждого данного момента. Он также начнет различать между внутренним и внешним телом.

Таковы два важных пункта. Помните, я сказал, что все четыре основания внимательности имеют в качестве своей первопричины агрегат формы. Поскольку дело обстоит так, мы подчеркиваем роль медитации, которая начинается со внимания к телу, как к своему фокусу. Мы должны развивать внимательность к шести внешним чувствам, переживая их, как тонкие ощущения, проявляющиеся в теле.

Другой важный пункт состоит в том, что Будда в своей большой «Проповеди о внимательности» предписывал нам осознавать тело в теле, чувства в чувствах, ум в уме и дхарму в дхарме. Для нашей практики абсолютно существенно понимать, что под этим подразумевал Будда.

Как можем мы быть внимательными к телу в теле? Что такое внутреннее тело, что такое внешнее тело? Внешнее тело состоит из четырех элементов – плотности, текучести, тепла и вибрации, или, по старой классификации, из земли, воды, огня и воздуха, взятых в соотношении 20 : 12 : 5:4. Это тело порождено и поддерживается кармой, которую мы создали своим неведеньем. Внешнее тело рождается, растет и разрушается; седеют волосы, выпадают зубы – и все это происходит против нашей воли. Наконец, после смерти тело, которое мы столь тщательно одевали и умащали благовониями, оказывается сожженным.

Но Будда нашел способ преодолеть смерть. Его техника состояла в том, чтобы понять внутреннее тело с помощью внешнего. Во внутреннем теле он видел только пять агрегатов в состоянии постоянной текучести. Однако в нормальном состоянии желаний и привязанности внутреннее тело увидеть нельзя. Желания и привязанности создают иллюзию постоянства, а потому увидеть возникновение и исчезновение агрегатов становится невозможно. Отсюда оказывается необходимой практика внимательности. Если мы не практикуем внимательность, мы не можем увидеть это внутреннее тело, не можем увидеть пять агрегатов, не можем разрушить элементы осквернения, не в состоянии понять четыре благородные истины. Целью практикующего должна быть способность увидеть возникновение и исчезновение агрегатов; он должен видеть этот процесс по возможности непрерывно. Обычному человеку это очень трудно. Поэтому он не видит истины и в самом себе. Только обладая достаточной сосредоточенностью и внимательностью, медитирующий может раскрыть истинные свойства внутреннего тела. Тогда медитирующий сам для себя почувствует истину Будды.

Чтобы увидеть внутреннее тело, медитирующий должен наблюдать внешнее, или общепринятое, тело при помощи ума. Необходимо устанавливать внимательность всякий раз, когда существует ощущение, – например, при вытягивании и сгибании. Благодаря непрерывному и четкому осознанию этого ощущения мы затем уясним истинное свойство непостоянства во всех положениях тела и при всех движениях. Тогда мы увидим, как тело ежемгновенно возникает и исчезает; и как только мы постигнем этот факт, мы увидим истинное внутреннее тело, увидим пять агрегатов. Постижение внутреннего тела и есть правильное усилие. Поэтому надо проследить четыре основания внимательности в своих ощущениях внутри тела, а не вне его. Их необходимо переживать, видя тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме.

Внимательность к телу есть первый аспект медитации прозрения; следующим будет внимательность к чувству. Существует пять видов чувств: 1) приятное телесное чувство; 2) неприятное телесное чувство; 3) приятное душевное чувство; 4) неприятное душевное чувство; 5) чувство безразличия. Иметь переживание чувства этого типа на обычном уровне – внешнее чувство. Под «обычным уровнем» мы понимаем обыкновенную привязанность к удовольствию и отвращение к боли. Привязанность может существовать, причем мы даже и не осознаем ее, а если и осознаем, то не признаемся в ней открыто. В таком случае привязанность существует как бы в более дремлющем состоянии. Однако каждое переживание всегда представляется переживанием некоего «я»; а это означает, что существует привязанность. Она приходит вследствие отождествления с чувствами, вследствие убежденности в том, что они суть «я», «мое», «я сам». Даже в чувстве безразличия налицо заблуждение и отождествление. Таким образом, любое чувство, содержащее привязанность, осуждение или отождествление, содержащее алчность, ненависть или заблуждение, является внешним чувством. Внешнее чувство порождает привязанность и ведет нас по пути движения колеса рождения и смерти.

Медитация прозрения приводит нас к познанию внутреннего чувства. Благодаря разрушению страстей и отождествления практикующий может пережить внутреннее чувство. Чувство «я страдал» показывает наличие отождествления с внешним чувством. Для того, чтобы проявить понимание, медитирующий должен под внешним чувством увидеть внутреннее, или пять агрегатов. Везде, где существует соприкосновение, возникает чувство; а там, где налицо чувство, возникает страсть; там, где существует страсть, возникает и привязанность; она возникает у всех шести дверей внешних чувств. Если практикующий видит чувство в чувстве, он способен покончить с привязанностью. Медитирующий должен видеть внутреннее чувство, установив осознание во всех четырех основаниях внимательности к ощущениям, как переживаемым в теле, в чувствах, в уме и в объектах ума. Таким образом он постигнет, как возникает чувство, основанное на агрегате формы.

Хотя Будда учил медитации у всех дверей чувственных ощущений, легче всего наблюдать чувства через телесные ощущения. Это можно увидеть в любой позе. К примеру, когда медитирующий находится в сидячем положении, ему следует сосредоточиваться на той части туловища, которая касается почвы, и переживать ощущение соприкосновения. По мере того, как медитация все более сосредоточивается на соприкосновении, он увидит, как будут возникать чувства пяти видов там, где имеет место соприкосновение, основанное на агрегате формы.

Когда мы видим форму, как основу чувства, а также видим форму и тело непостоянными, чувство будет видно также как непостоянное. Расширяя это прозрение, медитирующий постигнет, что все агрегаты, включая агрегаты восприятия, факторы ума и само сознание, также непостоянны. Они непостоянны, неудовлетворительны и не содержат неизменного «я». В силу наличия привязанности до практики медитации эти три свойства не ощущаются. Но как только привязанность оказывается разрушенной, мы можем в своем собственном теле постичь переживание четырех благородных истин.

Теперь нам необходимо понять, как во время медитации быть внимательными к уму – ко внешнему и ко внутреннему. Внешний ум означает поверхностный ум, который имеет дело со внешними объектами, тот ум, который думает о своем доме, о жене, о детях, о будущем и так далее. Иными словами, это ум, который думает обо всем и не переживает пяти агрегатов непосредственно. Внешний ум сопровождается страданием, вызванным страстными желаниями, жадностью, различением и тому подобными качествами.

Для того, чтобы познать внутренний ум, мы должны искать его, пользуясь в качестве основы агрегатом формы, как мы делаем это в случае чувства. Лучше всего это производится при помощи созерцания чувства, возникающего от касания ума, т. е. при помощи созерцания тонкого телесного ощущения, возникающего от ума. Там, где существует соприкосновение с каким-либо объектом через посредство любой из шести дверей внешних чувств, мы переживаем ощущение чувства, возникающее вследствие касания ума. Таким образом, благодаря этой процедуре, мы видим ум в уме; он известен, как внутренний ум. Созерцая чувство, возникающее из касания ума, мы поймем непосредственно пять агрегатов, а именно: агрегаты формы, чувства, восприятия, факторов ума и сознания; и мы увидим, как они всегда возникают и исчезают.

Когда практика медитирующего достигнет тонкости восприятия внутреннего ума, могут появиться разного рода образы – образы солнца, луны, звезд или воображаемых тел. В этих случаях ум практикующего иногда становится пассивным, переживает блаженство, испытывает сладостные ощущения или даже впечатления свободы от скверны и уверенность в просветлении. Практикующий может привязаться к этому состоянию медитации. Медитирующему необходимо применить свою мудрость, чтобы проникнуть сквозь все эти переживания и увидеть три свойства. Следует поступать именно таким образом, всегда возвращаясь к ощущениям, созерцая ощущение чувства, которое возникает вследствие касания ума. Только благодаря этому процессу практикующий вырабатывает наивысшее очищение добродетели и мудрости. Не позволяйте внимательности отклоняться от ощущения, возникающего из касания ума.

Отмечая природу ощущения, возникающего при касании ума, медитирующий должен далее видеть, как возникает это ощущение и как сознание воспринимает вещи; медитирующий увидит, что сознание, возникающее в соединении с умом, познает вещи с большей ясностью, нежели сознание глаза, уха, носа, языка и тела. Далее медитирующий должен видеть, как функционируют различные внешние чувства; например, ему следует наблюдать за тем, как мы воспринимаем различные формы при помощи глаза, как вместе с сознанием появляется форма. Переживая этот процесс, как и все, что включено в зрение, он будет способен понять, что наш мир пуст и не содержит «я», или души. Это будет естественным результатом надлежащей медитации.

Иногда в случае сильной внимательности и сосредоточенности, когда медитирующий отходит от четырех оснований внимательности, ум переживает состояние подъема и пустоты, как будто бы не существует нашего «я» ни внутри, ни снаружи. Когда появляется такое переживание, медитирующий может почувствовать себя свободным от скверны. Но в этой пустоте все еще налицо привязанность, хотя она пребывает в дремлющем состоянии. Когда бы это ни произошло, медитирующему следует отметить, что он уклонился от истинного пути к нирване и движется в сторону поглощенности. Такая пустота есть исход медитации, направленной на нирвану, как на объект; переживание ее означает культивирование непрерывной внимательности. Когда станет виден внутренний ум, мы увидим его, как группу или скопление множества элементов. При дальнейшем развитии прозрения можно воспринять перемену в каждое мгновенье мысли. Тогда наше чувство прочности, или чувство «я», оказывается разбито, тогда устанавливается чувство пустоты «я»; а это как раз служит разрушению мифа о душе. Такими же ясными становятся и другие формы существования. Когда позы тела находятся под постоянным внимательным наблюдением, мы видим тело, как основу боли. Тогда разрушается миф о счастье; тогда мы переживаем истинное страдание, внутренне присущее телу. Постижение непостоянства, которое видно ежемгновенно, возникающим и исчезающим в уме и в теле, автоматически разрушает миф о постоянстве. Медитирующий может в любом переживаемом явлении увидеть три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я».

Внимательность ко внутренней и внешней дхарме представляет собой последний аспект медитации. Будет ли человек хорошим или плохим, счастливым или несчастным, постигнет он нирвану или нет, – все зависит от ума. Нужно проявить правильные усилия в основании дхармы и увидеть истинную внутреннюю дхарму. Внутренняя и внешняя дхармы находятся во взаимной связи; и практикующему необходимо отчетливо их разграничивать. Это значит, что медитирующему нельзя быть привязанным ко внешней дхарме, т. е. к словам и формам учения. Правильно сравнить внешнюю дхарму с географической картой, на которой указана внутренняя дхарма. Будда говорит, что внешняя дхарма являет собой сорок восемь тысяч аспектов учения, описанных в соответствии с особенностями психики разных индивидов. Природа внешней дхармы была объяснена Буддой, когда он сорвал горсть листьев и спросил учеников, больше или меньше в ней листьев, чем на всех деревьях в окружающем лесу. «Меньше, господин»,– отвечали монахи. Тогда Будда сказал: «Дхарма, которой я научил, сравнима с листьями в лесу. Но мудрый человек знает, как применить дхарму на практике, так что горсти дхармы, подобной горсти листьев, оказывается достаточно». Эта горсть листьев соответствует четырем основаниям внимательности. Вся вода в океане имеет соленый вкус; точно так же, какие бы пространные проповеди ни произносил Будда, все они имели своей целью освобождение и избавление от скверны. Различные его поучения служат тому, чтобы показывать нам путь под различными углами зрения. Поэтому такие проповеди, или внешняя дхарма, важны и полезны, – но только для того, кто обладает мудростью и разумом. Если человек не обладает разумом, он может привязаться к словам, к понятиям, ко внешней дхарме. Это подобно обоюдоострому мечу – даже такие слова, как «пять агрегатов», «четыре благородные истины», представляют собой внешнюю дхарму. Медитирующие должны разрушить привязанность ко внешней дхарме, ибо в силу привязанности практикующий оказывается захвачен ею – он цитирует Будду или просто размышляет об его учении. А ему необходимо проникнуть во внутреннюю дхарму, пробиться сквозь внешнюю. Мы можем сказать, что внешняя дхарма – это симптом, а внутренняя – причина. Все дхармы имеют какую-то причину возникновения. Практикующие проникают во внутреннюю дхарму при помощи непрестанной внимательности к ощущению, возникающему из касания ума, которое оказывается главным ее объектом. Благодаря такой практике медитирующий увидит все истинные дхармы и агрегаты внутри самого себя. Именно по поводу этой техники Будда сказал: «Тот, кто видит меня, видит дхарму» и наоборот. Поэтому тот, кто видит тело в теле, ум в уме, чувство в чувстве и объекты ума в объектах ума, или дхарму в дхарме, понимает глубокий смысл этих слов.

Теперь надо отметить, что все дхармы находятся во всех основаниях внимательности. Это значит, что когда мы видим тело в теле, такое виденье включает также чувство, ум и объекты ума. То же самое относится к виденью чувства в чувстве, ума в уме или дхармы в дхарме. Все четыре можно найти в одном, потому что они не могут возникнуть в отдельности. Когда пять агрегатов видны возникающими и исчезающими в каждом из четырех оснований внимательности, утверждение: «Все агрегаты непостоянны», станет ясным для медитирующего. Он увидит, что все составные вещи непостоянны, будут ли они внешними или внутренними, одушевленными или неодушевленными, видимыми или невидимыми.

Все дхармы лишены какого бы то ни было «я», какой-либо души. Внешние дхармы, понятия и слова, даже внутренние дхармы, пять агрегатов, составляющих часть нашей истинной природы, не имеют никакого постоянного «я». Когда дхармы оказываются видны и поняты, когда медитирующий проник сквозь них таким образом, он разрушает потребность в захвате. Тогда он чувствует благородный путь, который в дальнейшем уничтожает скверну и иллюзию «я».

Для развития этой практики требуется только одно – вера и серьезность. Даже дети, пьяницы, безумцы, старики и совсем неграмотные люди могут развивать внимательность. Если существует вера в возможность просветления Будды и в четыре благородные истины, практикующий может двигаться далее по пути.

Согласно традиции, можно оказывать поддержку дхарме трояким способом. Во-первых, практикующий может поддерживать материальными вещами тех, кто практикует учение. Во-вторых, он может поддерживать дхарму изучением писаний и передачей первоначального учения. В-третьих, он может поддерживать учение практикой и осуществлением. Это достижение совершенств. Фактически каждому следует поддерживать учение практикой, ведущей к постижению, потому что постижение и освобождение являют собой сущность буддизма. Это и есть действительное учение Будды. На это постижение способен любой человек, потому что истина внутренне присуща каждому живому существу. Тот, кто искренне занят практикой, по-настоящему поддерживает буддизм; и в этом заключена высочайшая заслуга.

Мы должны обладать надлежащей решимостью, решимостью созерцать тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме – всегда пребывать в настоящем моменте. Мы должны практиковать все четыре основания внимательности. Желание возникает у всех шести дверей чувственных впечатлений. Таким образом внимательность во время созерцания, пользующаяся ощущением для того, чтобы покинуть желание у всех дверей чувств, есть ключ к практике. Она приведет к концу привязанности и к освобождению.

Возьмемся серьезно за практику и освобождение. Мы не можем позволить себе собирать цветы, отойдя в сторону от пути, потому что наш путь еще потребует долгой ходьбы. Нас научили этому пути, чтобы мы освободились от страдания – и в результате от рождения, старости и смерти. Этот путь – тот самый, что ведет к нирване, к освобождению и прекращению страданий, к концу иллюзии «я», к миру.

Детали метода практики

Согласно четверичному пути внимательности, практика випассаны начинается с наблюдения за телом внутри нашего тела. Лучше всего сделать это, направляя внимание на центр кисти, между лучезапястным суставом и пальцами, поднимая кисть и предплечье. Движения должны быть небольшими, от трех до шести дюймов, из горизонтального в вертикальное положение; затем мы переводим кисть в начальное положение. Удерживайте внимательность (психический фактор) на тонком ощущении, которое возникает и прекращается в руке всякий раз, когда та движется. Сначала все выглядит так, как будто мы поднимаем руку обычным образом, потом, когда фактор внимательности в наблюдении за движением руки усилится, возникнет гораздо более отчетливое ощущение, нежели сначала; зачастую оно напоминает слабый электрический ток. Когда движение руки прекращается, ощущение исчезает. С нарастанием практики и внимательности возникает прозрение, так что медитирующий все отчетливее будет видеть, как при каждом движении руки в ней появляются ощущения и как они прекращаются. Далее сосредоточенность на этом ощущении и внимательность к нему приведут нас к тому, что мы увидим возникновение и исчезновение ощущения во всем теле. Это явление перенесет ощущение в основание сердца; данный факт означает, что медитирующий чувствует, как одновременно с возникновением и исчезновением ощущений в руке они возникают и исчезают также и в области сердца. Далее, после некоторой практики, способность сосредоточенности и внимательности сделается достаточно сильной для того, чтобы отмечать возникновение и исчезновение тонкого ощущения в сердце (у его основания) одновременно с любым другим ощущением, отмечаемым в теле. Ежемгновенное осознание ощущения движения руки будет приходить прямо к основанию сердца.

Данный метод следует развивать и далее, применяя его во всех позах. Практикуя его непрерывно в течение целого дня, медитирующий может менять позы. Стоя, он должен быть внимательным к ощущению, возникающему при соприкосновении ступней с почвой. Если он практикует медитацию при ходьбе, ему нужно сделать усилие, чтобы отмечать мгновенные изменения ощущения в подошве двигающейся ноги. Медитируя в лежачем положении, следует направлять внимательность к ощущениям в тех местах, где тело соприкасается с матрасом.

Во всех этих позах внимательность будет развиваться от грубого, непрерывного ощущения к более отчетливому восприятию возникновения и исчезновения всех ощущений в каждое мгновенье. С углублением внимательности медитирующий также будет более ясно отмечать одновременное возникновение и исчезновение ощущения в сердце. Тогда медитирующему уже не нужно двигать рукой, чтобы пережить ощущение у основания сердца.

Следует продолжать практику как можно более непрерывно во всех позах. Тогда ощущения у основания сердца усилятся; возможны переживания симптомов резкой болезненности. Все двери чувственных впечатлений станут частью медитации. Сначала звуки будут слышны как нормальные. Затем они станут восприниматься в виде ощущений внутри барабанной перепонки. Наконец при сильной сосредоточенности и внимательности звуки будут отмечаться в форме телесных ощущений, возникающих и исчезающих у основания сердца.

В медитацию будут вовлечены и другие органы чувств, еще более тонкие. В конце концов вкус, запах и зрение будут восприниматься как изменяющиеся ощущения – сначала внутри органа восприятия, затем у основания сердца. Использование внимательности к ощущению, когда оно приходит и уходит, является прямым орудием для отсечения привязанности к какой-либо форме или удовольствию при возникновении ощущения.

Ум, шестое ощущение, самое тонкое из всех, также приобретет большую отчетливость при возникновении и исчезновении. Затем медитирующий будет переживать ощущение, возникающее вследствие касания ума. Когда возникнет мысль, будет воспринято и особое ощущение у основания сердца; это чувство, возникающее вследствие касания ума. Теперь медитирующий будет обладать достаточной силой сосредоточенности, чтобы уловить движение ума от начала мыслей до их конца. Они также сумеют почувствовать путь ощущения по мере того, как ум движется от сердца, вверх, к задней стороне шеи и выше головы.

В этом пункте медитирующий может пережить появление различных видений и ярких огней, белых или окрашенных. Они привлекательны и могут закрыть нам глаза на истину переживания. Поэтому медитирующему не следует обращать особого внимания на такие явления. Вместо этого нужно оставаться сосредоточенным непосредственно на самом ощущении, когда оно переживается в центре сердца. В каждое мгновенье ясного внимания Вы увидите процесс возникновения и ухода переживания. Может возникнуть мысль; но она быстро уйдет. Воспоминания, планы также уйдут. Все быстро уйдет, когда сила внимательности в настоящий момент ясно проникнет в ощущение бытия. При углублении практики мы становимся способны видеть даже более отчетливо различные оттенки внутреннего переживания и внешних форм, – пока не проникнем в истину нашего глубокого внутреннего переживания.

То, что существенно для практики, – это чтобы медитирующий сохранял непрерывную внимательность к ощущениям во всех позах. Таким образом он будет переживать непосредственно тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме, объекты ума в объектах ума. Ощущение, касание и развитие ежемгновенного осознания при помощи основания сердца – вот ключ к практике.

В конце концов медитирующий будет воспринимать ежемгновенное возникновение и исчезновение всех пяти агрегатов. Такое прямое переживание текучести агрегатов есть истина Будды. Когда ум в достаточной степени очищен, сосредоточен и уравновешен, медитирующий воспримет целый мир, все шесть внешних чувств, как одно ощущение у основания сердца. Тогда весь мир являет собой просто ощущение, или вибрацию, которая в каждое мгновенье возникает и полностью исчезает; и этот мир более не будет удерживать его. Он отчетливо увидит истину трех свойств. Мы состоим исключительно из пяти агрегатов; каждое мгновенье они молниеносно возникают и исчезают. Весь мир, ныне воспринимаемый в виде изменчивых вибраций, непостоянен. Оно болезненно, это мгновенное рождение и умирание. Ощущение в любой из шести чувственных основ представляет собой боль. Рождение и смерть, возникновение и исчезновение… Наконец медитирующий переживет мир превыше рождения и смерти, нирвану. Это истинный путь Будды.

Очень важно, чтобы мы использовали для практики свою возможность в этой жизни. Есть только один способ положить конец страданию. И да будет это учение благодеянием для всех! Да будут счастливы все создания!

ГЛАВА 15. АЧААН ДЖУМНЬЕН
Ачаан Джумньен родился в селе. С раннего возраста он учился у деревенского специалиста по народной медицине, бывшего в то же время тайным жрецом-мирянином и астрологом. Ачаан Джумньен начал практику медитации с шестилетнего возраста. Первые полученные им наставления касались практики сосредоточения и медитации любящей доброты. Он также получил подготовку в области народной медицины; учитель рекомендовал ему постоянно работать над своей медитацией и сохранять безбрачие. Когда он стал взрослым, многие местные жители начали обращаться к нему за помощью; а в двадцать лет он получил посвящение в монахи в соответствии с традицией тхеравады. Продолжая практиковать различные системы сосредоточенной медитации под руководством известных учителей Таиланда, он странствовал, как бродячий аскет; затем получил подготовку в интенсивной медитации прозрения у ачаана Дхаммадаро в вате Тау Коте.

Когда восемь лет назад ачаана Джумньена попросили стать учителем, ему было немного более тридцати лет, и он только что начал приобретать известность среди местных жителей за свою мудрость при толковании дхармы, а также за силу любящей доброты. Обитатели вата Суконтаваса обратились к нему с особой просьбой приехать к ним и учить их: у них существовали серьезные проблемы. Эта область буйных лесов и каучуковых рощ в южном Таиланде была средоточием продолжительных и по временам жестоких столкновений между правительственными силами и скрывающимися в горах повстанцами коммунистического направления. Когда ачаан прибыл в эту местность, а затем начал учить дхарме, его предупредили, чтобы он ушел оттуда, иначе его застрелят. Ачаан Джумньен продолжал учить. Благодаря силе своей дхармы он наконец смог учить правительственных солдат в городе, а позднее также получил приглашение прийти в горы, чтобы учить повстанцев. После этого каждая из сторон предложила «охранять» его монастырь; однако он ответил, что ему нужна только одна охрана – пребывание в гармонии с истинной дхармой.

Ачаан Джумньен – чрезвычайно открытый учитель; он пользуется многими методами практики. Он изучил различные виды техники и вместо того, чтобы сосредоточиться лишь на одном подходе, предписывает своим ученикам разные способы медитации в зависимости от их нужд, личных особенностей и преобладающих привязанностей. Однако какая бы при этом ни развивалась техника, он в конце концов возвращает изучающего к практике прозрения, чтобы тот увидел истинную природу телесно-умственного процесса – изменчивую, неудовлетворительную, лишенную «я». Частью его учения является утверждение о том, что нет одного правильного пути. Он учит росту в дхарме как эксперименту, глубокому исследованию наших собственных желаний и страданий, как наблюдению своего прогресса в медитации, как всего лишь другому аспекту развития прозрения. Но он будет весьма внимательным руководителем своих учеников; эта внимательность особенно глубока тогда, когда они вырабатывают высшие состояния сосредоточенности или преодолевают боль во время интенсивной практики (таковы два его главные способа работы). Он часто напоминает вам о том, что ваш путь в дхарме – это путь постоянного наблюдения и исследования. Как он говорит: «Важно знать, что люди должны взять на себя ответственность за собственный рост в дхарме». Для него, как и для нас всех, практика есть процесс, который длится всю жизнь; и хотя мы в течение некоторого времени можем пользоваться отдельными техническими приемами медитации, истинным заключением нашей духовной практики будет вечный конец всех страданий, конечный мир.

Ват Суконтавас раскинулся на склоне холма; домики для медитации скрываются в рядах каучуковых деревьев. В сезон дождей там собирается от ста до двухсот монахов и монахинь, которые учатся вместе под руководством ачаана Джумньена. Здесь училось и около полудюжины жителей Запада; хотя ачаан Джумньен не говорит по-английски, переводчика обычно можно найти. Ачаан Джумньен молод, часто смеется, легко доступен.

В то самое время, когда эта книга была сдана в печать, я получил известие, что ачаан Джумньен перенес свой монастырь в цепь пещер в горах Краби, южной провинции Таиланда.

Воспоминание о беседе с ачааном Джумньеном в вате Суконтавасе, Сураттани, Таиланд

Вопрос. Какого вида медитации вы здесь учите?

Ответ. Здесь вы найдете людей, практикующих многие виды техники медитации. Будда вкратце описал своим ученикам более сорока видов медитации. Ни один человек не обладает той же глубинной обусловленностью, теми же способностями, что и другой. Я учу не только одному какому-то типу медитации, а многим ее типам; я подбираю подходящий метод для каждого из учеников. Некоторые практикуют здесь медитацию на дыхании, другие – медитацию, основанную на наблюдении за ощущениями внутри тела; есть такие, которые работают над любящей добротой. Одним приходящим я рекомендую начинать практику прозрения, тогда как других учу методам сосредоточения, которые в конце концов приведут их к более высоким ступеням практики прозрения и мудрости.

Вопрос. Вы говорите, что существует много хороших способов практики. А что вы скажете обо всех тех учителях, которые утверждают, что их путь или метод является подлинным путем Будды, тогда как другие виды практики не ведут к просветлению?

Ответ. Всю буддийскую практику в целом можно суммировать одной фразой: ни к чему не привязываться. Часто даже очень мудрые люди оказываются все еще привязаны к тому единственному методу, который для них пригоден. Они пока не способны полностью освободиться от своего метода, от своего учителя; они не настроены на тот общий элемент, что присутствует во всей нашей практике. Это не значит, что они не могут быть хорошими учителями. Вы должны соблюдать осторожность, чтобы не осуждать их, не оказаться привязанными к своей собственной идее о том, каким должен быть учитель. Мудрость не является чем-то таким, за что нам можно держаться; простое отсутствие привязанности открывает дорогу потоку мудрости.

Мне повезло: прежде чем начать учительство, я освоил практику многих учителей. Есть достаточное число хороших методов практики. Важно, чтобы вы посвятили себя собственной практике с верой и энергией. Тогда вы сами увидите результаты.

Вопрос. С чего вы обычно начинаете обучение своих учеников – прямо с медитации прозрения или с практики сосредоточения?

Ответ. Чаще всего они начинают с практики прозрения. Все же иногда я предпочитаю начинать обучение с практики сосредоточенности, джхана, особенно если у них имеется какой-то прошлый опыт медитации или если их ум легко склоняется к сосредоточенности. В конце концов, самое важное – чтобы каждый обратился к практике прозрения.

В палийских писаниях есть проповедь, где Будда, принимая посетителей-мирян, дает пояснения по этому поводу. Он указывает на разную природу монахов, сидящих группами в роще перед ним:

«Посмотри, как эти монахи, склонные к высшей мудрости, собрались там с Шарипуттрой, моим самым мудрым учеником. И там, как те, которые более всего склонны к силам, сгрудились вокруг моего великого ученика Маха Моггаллана. И те, склонные к монашеской дисциплине, сидят вместе с Упали, мастером винаи, тогда как те, у кого преобладают наклонности к джхане…»

Следовательно, мы здесь видим, что со времени Будды учителя позволяли своему предпочтению отбирать для медитирующих надлежащую практику.

Вопрос. А в чем состоят некоторые другие факторы, включенные в выбор надлежащей медитации?

Ответ. Осуществляя руководство практикой изучающего, я смотрю на его прошлую практику и его склонности, а также принимаю во внимание то обстоятельство, как много времени и энергии должен будет изучающий посвятить медитации. Будет ли это мирянин, который станет заниматься практикой по часу в день, или это монах, желающий посвятить себя интенсивной круглосуточной практике? Далее нужно принять в расчет темперамент данного человека – поддается ли он практике? Для некоторых, склонных к гневу людей хорошим методом для начала будет доброта; медитация об уравновешенности хороша для тех, кто чрезмерно озабочен поведением окружающих вместо собственной практики. Можно обратить внимание на многие факторы при выборе медитации. Фактически медитация – это образ жизни. Мы говорим здесь о медитации, как о технике, которой пользуемся для развития способа своего бытия. Но нам необходимо помнить, что все в жизни может быть медитацией. В понятиях же техники скажу, что если вы изберете одну из основных практических методик буддизма, ведущих к прозрению, и будете практиковать ее с искренностью, вы не сможете пойти ошибочным путем.

Вопрос. Не можете ли вы дать нам еще указания о том, как направлять свою практику?

Ответ. Практика должна быть направлена против ваших привязанностей или против вашего преобладающего препятствия. Если вы честны с самими собою, вы легко сможете определить их. Например, если ваш темперамент ведет вас к безразличию, вам нужно совершать дополнительное усилие, чтобы культивировать сострадание. Если проблемой является чувственность, воспользуйтесь созерцанием отталкивающих свойств тела, пока не увидите его истинную природу более отчетливо, без препятствий со стороны желаний. Если вы находитесь в заблуждении и смятении, культивируйте восприимчивость к своему переживанию и дух исследования, учитесь и наблюдайте с ясностью, чтобы преодолеть этот недостаток. Но вам необходимо заниматься практикой с преданностью и искренностью, необходимо обладать преданностью своему пути; иными словами, необходимо, чтобы вас направляло непрестанное желание познать истину. Иначе ваша практика окажется застойной и уподобится ритуалу. Только прекращение алчности, ненависти и заблуждения в сердце приведет к успеху. Понемногу, от мгновенья к мгновенью, вы должны продолжать идти своим путем, проявляя постоянство. Практикуйтесь без страха, идите прямо против своих привязанностей и продолжайте практику до освобождения. Это и все.

Вопрос. Как лучше практиковать медитацию – одному или в обстановке группы?

Ответ. Возможны разные случаи. Если у нас новые медитирующие, которые обладают серьезностью и рвением, хорошо поместить их в условия одиночества и тщательно надзирать за их начальной практикой. Для тех, кто не обладает такой серьезностью и самодисциплиной, кто особенно неуравновешен и нуждается в близости учителя, следует построить практику в структурной, поддерживающей группе. Благодаря этому можно оказать им помощь, вдохновить их, поскольку есть возможность воспользоваться энергией группы для подкрепления их практики. Что же касается более опытных изучающих, если это строгие и искренние люди, для них наилучшими условиями будут одиночество и безмолвие. Эти изучающие могут действовать самостоятельно; их путь углубится без подталкивания со стороны учителя или группы. А для менее дисциплинированных учеников, даже и опытных, лучше находиться в условиях группы; дисциплина и трудная практика помогут им преодолеть собственное внутреннее сопротивление, пока они сами не увидят истинную дхарму. Тогда их практика беспрепятственно расцветет, будь то в одиночестве или в группе.

Вопрос. Часто ли вы рекомендуете подлинно интенсивную практику в изоляции?

Ответ. Разумеется. Для подготовленных строгая интенсивная медитация чрезвычайно полезна. Если она сочетается с изоляцией, медитирующий сможет быстро развить сильную сосредоточенность и ясное прозрение. Даже сейчас я сам каждый год ухожу на месяц в лес, беру с собой только одежду и чашу – и живу в уединении, занимаясь интенсивной практикой. Большинству здешних учеников мы советуем то же самое. По мере того, как они приобретают опыт, они могут установить собственное равновесие между периодическими уходами в приюты для интенсивной практики и иными формами повседневной медитации в жизни.

Что касается практики в приюте для интенсивных занятий, во время более длительных периодов уединения мои ученики обычно практикуют просто випассану, наблюдая за изменениями внутри тела и ума. Во время более коротких периодов они часто работают над каким-то отдельным упражнением в сосредоточении или пытаются преодолеть какую-то особую позу. Однако в конечном счете практика должна вернуться к прозрению и освобождению; такова цель буддийского учения.

Вопрос. Не опишете ли вы процесс преодоления позы?

Ответ. Наш страх перед болью и привязанность к телу мешают ясности и мудрости. Тем ученикам, которые обладают энергией и соответствующей склонностью, я рекомендую практику прозрения, сосредоточенную на движении ощущения внутри тела. Это упражнение выполняется с удержанием одной только позы – сидя, стоя, лежа или при ходьбе – в течение долгого периода времени. Когда медитирующий удерживает какую-то позу со вниманием к телу, боль возрастает. По мере того, как он продолжает спокойно сидеть, боль все возрастает, и ему необходимо сосредоточиваться непосредственно на этих чувствах. Боль в теле – это точный объект для сосредоточения. Наконец ум воспринимает боль не как боль, но как чистое ощущение, которое, не будучи желаемым или нежелательным, возникает и исчезает внутри тела. Часто медитирующие сидят или стоят в одном положении в течение двадцати четырех часов подряд. Как только мы перестаем двигаться, страдание, внутренне присущее нашему телу, обнаруживает себя. Иногда проходит четыре или пять часов, иногда восемь и больше, пока медитирующий преодолеет свою привязанность и телесной боли. Затем уже нет необходимости двигаться; ум становится чрезвычайно ясным, сосредоточенным и пластичным. Этот прорыв сопровождается большой радостью и восторгом. Медитирующий способен видеть ясно и с душевной уравновешенностью, как возникают и исчезают телесные и психические явления. С успокоением телесных желаний и развитием сильной сосредоточенности возникает мудрость.

Преодоление позы – это один из многих видов практики, которыми мы здесь пользуемся. Оно применяется лишь для серьезных учеников под тесным наблюдением учителя.

Вопрос. Многие учителя випассаны обычно подчеркивают один особый способ, или аспект осознания, например, чувство или сознание. Не приведет ли внимательность, развитая на каком-нибудь из этих объектов, к тому же самому месту, что и глубокая, всеобщая внимательность?

Ответ. Конечно! В каждом мгновенье и в любом переживании отражена вся дхарма в целом. Это значит, что какой бы аспект тела или ума мы ни наблюдали, наблюдение может привести нас к углубленному сосредоточению и пониманию того, кто мы такие. Видя в полной тотальности то, что мы такое, мы увидим также, что и вселенная в целом обладает теми же свойствами. Мы увидим непостоянство, текучесть всех переживаний; мы увидим ненадежность привязанности к любому состоянию; и, что важнее всего, мы узнаем, что все вещи пусты. Можно медитировать на основе любой части нашего непосредственного переживания – на основе зрения, звука, вкуса, запаха, ощущений, чувств или элементов ума. Сосредоточиться на каждой этой сфере – прекрасный способ совместно углубить сосредоточенность и прозрение. Но в некотором пункте ум становится настолько чистым и уравновешенным, что все возникающее оказывается видным и оставлено нетронутым, без вмешательства. Мы перестаем сосредоточиваться на каком-то отдельном содержании; все становится видно, просто как ум и материя, как пустой процесс, самостоятельно возникающий и исчезающий, или как всего лишь вибрации, энергия, пустое переживание. Истинное освобождение, – превыше страдания, превыше «я», – мы находим, только исходя из совершенного равновесия ума, свободного от каких бы то ни было реакций. Более нет никакой деятельности, нет даже чувства, что мы познаем нечто; существует только пустая вселенная, какова она есть.

Вопрос. Есть ли какая-нибудь польза от созерцания мышления, можно ли использовать мышление в медитации?

Ответ. Когда мы впервые приступаем к практике, мы начинаем видеть природу нашего нормального процесса мышления. Это бесконечный поток идей, фантазий, сожалений, планов, суждений, опасений, желаний, тревог, комментариев – и так далее и тому подобное. Работа с мышлением может быть полезной, особенно на начальных стадиях медитации, чтобы направить мыслящий ум к нашей практике. Это означает – культивировать мысли, связанные с дхармой, например, размышления о четырех элементах. Созерцайте, как все, что мы знаем, постоянно меняет форму, как наш мир являет собой простую игру меняющихся элементов. Мы можем также направить мышление на созерцание трех свойств во всех ситуациях нашей повседневной жизни; можем думать об этой жизни и о грозящей нам смерти, пользуясь таким размышлением, чтобы понять наш опыт в терминах дхармы. Все это будет культивированием правильного понимания. От книг и учений мы идем к собственным направленным мыслям и соображениям и наконец приходим к медитации для глубокого, безмолвного понимания внутри нашего ума.

Вопрос. Имеет ли какую-нибудь практическую ценность обсуждение вопросов дхармы?

Ответ. Если ум сосредоточен и безмолвен, тогда мудрость действительно способна расти, когда мы слышим дхарму от тех, кто говорит мудро. Несомненно, если вам необходимо говорить, разговор о дхарме будет наиболее подходящим. Все же разговоры часто увеличивают нашу спутанность, отсутствие внутри нас ясности. Только когда сердце безмолвно, мы можем услышать дхарму действительно по-новому, внутри самих себя и в словах других людей, обладающих пониманием. У большинства людей ум уже переполнен словами и мыслями, так что наилучшей практикой для них будет культивирование сосредоточенности и безмолвия.

Вопрос. В связи с различными видами применяемой здесь практики, что вы рекомендуете ученикам для еды?

Ответ. Состав диеты не имеет особой важности; будет достаточным только поддерживать здоровье тела. То, что важно, – это как мы едим пищу. В нормальных условиях у нас имеется множество сильных желаний, связанных с пищей. Медитация представляет собой способ стать выше своих желаний. Нужно получать, готовить и есть пищу с тщательным вниманием ко всему процессу. Некоторые виды медитации о еде включают взгляд на всякую пищу и все окружающие вас вещества в понятиях четырех элементов – земли, воды, воздуха и огня. Тогда вы можете постичь поток элементов, входящий в ваше тело и выходящий из него. Или вы можете осознавать соприкосновение с пищей во время еды – ощущение прикосновения пищи к рукам, ко рту, касание запаха в носу, прикосновение руки к чаше. Сосредоточьтесь отчетливо на прикосновении, на чувстве касания во время еды и во всем процессе, и вы выйдете за пределы своих желаний. Если ваши желания особенно сильны, вам можно медитировать об отталкивающих аспектах пищи во время ее приготовления, переваривания и выделения; возможно также медитировать о постоянных изменениях пищи на пути от крестьянского поля до желудка. Проще всего было бы отчетливо осознавать весь процесс добывания и поедания пищи. Наблюдайте за умом, за тем, как изменяется сознание, как приходят и уходят желания, наблюдайте за намерением есть, за жеванием, за ощущениями вкуса… наблюдайте каждый процесс, который становится сознательным. Любой вид медитации о пище поможет нам преодолеть желания и достичь ясности и свободы превыше желаний.

Вопрос. А как насчет хатха-йоги и других видов практики, ориентированных на тело?

Ответ. Они могут оказаться полезными для сохранения здоровья тела, но для нашей работы такие виды практики не являются существенными. С прогрессированием медитации тело начинает автоматически приобретать уравновешенность, возрастание сосредоточенности и внимательности ведет к улучшению позы и более свободному потоку энергии внутри тела. По мере углубления вашей практики медитации вы будете чувствовать возрастающую легкость в теле; оно станет уравновешенным и энергичным. Вам не надо беспокоиться о здоровье, не надо прибавлять этот предмет к списку своих желаний. Все придет само собой.

Я сам никогда не практиковал хатха-йогу или что-нибудь подобное; однако теперь я нахожу, что мне для сна достаточно лишь трех часов. Я всегда чувствую себя легким и энергичным, я ходил по горам целыми днями без остановок и без пищи, не чувствуя никаких вредных последствий – и все это благодаря сохранению дисциплины ума, благодаря использованию медитации. Разумеется, проявляйте заботу о теле, но не считайте телесные достижения необходимой основой нашей практики.

Вопрос. Насколько существенны в вашей практике добродетель и мораль?

Ответ. Они абсолютно необходимы. Есть три важных уровня добродетели. Первый – воздержание от неискусных действий, выполнение основных предписаний. Второй – это добродетель сдержанности чувств, когда мы сохраняем направленность к практике всех шести чувств, включая ум, и отвлекаем их от желаний. Третий – истинная внутренняя добродетель превыше всяких правил или предписаний, которая приходит от безмолвного, очищенного ума. В данном случае мудрость возникает в соединении со всеми шестью чувствами, и каждое мгновенье бытия в этом мире оказывается проникнутым внимательностью и свободным от эгоизма. Все мы должны начинать практику с двух первых видов добродетели, и когда наш ум станет ясным и безмолвным, тогда придет внутренняя добродетель. Она вырастет из гармонии тела и ума, из освобожденности от желаний, в силу глубокого понимания пустоты мира.

Вопрос. Сколько времени вы рекомендуете для практики главе семьи или мирянину?

Ответ. Для того, кто еще колеблется или слаб в практике, следует отвести час в любое удобное время; не нужно принуждения, однако практика должна быть достаточно продолжительной, чтобы практикующий увидел сам ее пользу. Те же, кто более ясно почувствовали плоды практики, должны медитировать во время рабочего дня как можно больше, пожалуй, по часу за один сеанс утром и вечером. Для тех, кто знает истинную природу практики, работа в мире не составляет препятствия. Внимательность и ясность можно культивировать все время. Практикующие понимают, как все ситуации представляют собой учение, понимают, что истинная медитация неотделима от жизни; они культивируют внутреннее спокойствие и мудрость при всех обстоятельствах. Тогда практика дхармы выходит за пределы времени или ситуации.

Вопрос. Я слышал много противоречивых историй о состояниях поглощенности. Некоторые говорят, что в нынешнее время почти никто не в состоянии достичь их; другие утверждают, что их достижение необходимо для вступления в нирвану. Еще другие объявляют теперь, что поглощенность препятствует мудрости. Что здесь верно?

Ответ. И в наши дни все еще есть отдельные люди, достигающие поглощенности, джхана. Для некоторых людей поглощенность оказывается наилучшим путем, хотя она не является необходимой для вступления в нирвану. Люди также достигают нирваны, выполняя випассану, без поглощенности. Мои ученики практикуют оба пути.

Те, кто выполняют практику сосредоточения, пользуются дыханием или медитацией касина, т. е. визуализацией, пока не достигнут поглощенности. Затем, выйдя из поглощенности, они могут включиться в практику випассаны, прозрения. По временам я медитирую вместе с ними, оставаясь на том же уровне, чтобы руководить их практикой. Если кто-то способен достигнуть поглощенности наряду с прозрением, это предоставляет ему дополнительные выгоды. В писаниях многократно упоминаются разные просветленные ученики Будды, способные вступать в состояние поглощенности. Они явно извлекали пользу из этой практики даже и после того, как стали полностью просветленными. Поэтому для нас также сила ума, являющаяся результатом достижения поглощенности, окажется полезным дополнением к душевному равновесию, телесному благополучию и проникновению в дхарму.

Вопрос. Когда мы проникнем в дхарму, будем ли мы переживать мир нирваны один лишь раз на каждой ступени до полного просветления – на ступенях вступления в поток однократного возвращения, невозвращения и конечного освобождения?

Ответ. (Таковы четыре ступени просветления, описанные, согласно традиции, в буддийских писаниях. Далее они описываются как постепенное рассечение оков, перечисленных ниже).

Можно повторить переживание полного проникновения в дхарму, в нирвану, не обязательно при этом рассекая новые оковы. Существуют десять оков, приковывающих нас к колесу становления:

1. Ложный взгляд на «я»;

2. Сомнения и неуверенность;

3. Приверженность к обрядам и ритуалам;

4. Чувственные желания;

5. Гнев и обидчивость;

6. Желание тонких материальных состояний;

7. Желание тонких нематериальных состояний;

8. Гордость и тщеславие;

9. Возбужденность и любопытство; 10. Неведенье.

Вступивший в поток полностью рассек трое первых оков во время своего первого проникновения в дхарму. Однажды возвращающийся ослабляет оставшиеся, тогда как невозвращающийся рассекает все оковы, кроме последних пяти. Арахат, полностью свободный от скверны, свободный от нового становления, рассек все оковы.

Вопрос. Провинции, окружающие ваш храм, были глубоко вовлечены в политическую борьбу между правительством и коммунистами, обычную для Юго-Восточной Азии. Видите ли вы в этой борьбе какую-нибудь роль для монахов или учителей, подобных вам.

Ответ. Путь, благодаря которому учение Будды пережило более двадцати пяти столетий, состоит в том, что монахи не становятся на какую-либо сторону в политике. Дхарма – за пределами политики. Наш храм является убежищем от битв, как и сама дхарма оказывается убежищем от битвы желаний. Я равномерно делюсь своим учением со всеми, кто приходит ко мне; а когда выхожу из храма, я учу всех людей, которые меня об этом просят. В горах я проповедовал дхарму революционерам, а в городах – правительственным солдатам; но я делал это только после того, как каждая сторона складывала оружие. Истинный мир, истинное счастье не придут благодаря перемене общественного порядка. Обе стороны в этих сражениях могут иметь законные основания для недовольства, но действительный мир – это внутренний мир, который может прийти только благодаря дхарме. Для монахов и мирян безопасность приходит равным образом благодаря дхарме, благодаря мудрости, видящей непостоянство всех вещей в мире.

Вопрос. Нужно ли иметь учителя для руководства практикой, или мы можем выполнять ее самостоятельно?

Ответ. Если человек много читал и слышал хорошую, правильную дхарму, тогда, пожалуй, он способен заниматься практикой без дальнейшего руководства. Однако даже при очень основательных знаниях легко завязнуть в тонкостях ума или оказаться обманутым этими тонкостями. Я всегда решительно рекомендую, чтобы практика выполнялась под руководством учителя, имеющего ясное понимание пути и представление о его ловушках. Полезно также стать частью сообщества дхармы, где духовные друзья могут помогать один другому. Наши желания и отсутствие ясности сдерживали нас и управляли нами в течение столь долгого времени, что наиболее искусный образ действий состоит в том, чтобы воспользоваться всеми видами поддержки и руководства; тогда мы сможем раскрыть свою истинную природу и стать свободными.

Вопрос. Важно ли иметь весьма чистые намерения, приходя в храм для медитации?

Ответ. Многие причины приводят людей к дхарме; иногда мы способны увидеть их, а иногда нет. Возможно, вы имеете нездоровое желание, и оно приводит вас к слушанью дхармы или к медитации; тогда от вас зависит получение здоровых результатов. Здесь есть монахини, которые говорили мне, что первоначальная причина их прихода отчасти состояла в том, что они находили меня или одного из моих помощников-учителей особенно красивым или привлекательным; но после пребывания здесь они освободились от этой первоначальной причины – и сейчас прекрасно медитируют и серьезно изучают дхарму. Для вас, как практикующих, самое важное – это настоящий момент. Вы должны стараться осознавать не то, что вас привело к дхарме, а свой ум, свои желания, свои намерения в настоящий момент. Внимательность и практика прозрения обладают силой преодолеть прошлую карму. В тот момент, когда мы по-настоящему внимательны и обладаем осознанием, мы освобождаемся от своих желаний и перестаем создавать новую карму. Какая-то часть нашей старой кармы принесет плоды, но внимательность дает нам возможность разрушить цепь следования прошлой карме или прошлым стереотипам.

Вопрос. Вы часто соединяли три слова: «дхарма», «природа» и «обычный», или «обычная вещь». Не можете ли вы объяснить их?

Ответ. Все эти слова имеют одну и ту же основу. Природа раскрывается сама по себе, естественно и спонтанно. Обычное или обыкновенное – то, что происходит без вмешательства извне. И дхарма – это истина способа существования вещей, тогда как дхарма, как учение, есть отражение этой истины в словах. Дхарма направляет ум к тому, что естественно, к нашей истинной природе. Тогда мы видим, что все оказывается просто таким, каково оно есть; нет ничего особенного, все обычно, обыкновенно в глубочайшем смысле этого слова. Поэтому дхарма возвращает нас к природе и к истине в обыкновенном. И благодаря более ясному виденью природы и нашего обычного существования, мы приходим к более глубокому пониманию дхармы. Этот круг продолжается до тех пор, пока сердце и ум не станут едиными с природой, пока все аспекты природы и нашего существования не станут ясными, как просто раскрывающаяся дхарма.

Вопрос. Какого рода вещи вы все еще считаете проблемами в собственной практике?

Ответ. Когда я впервые начал учить, меня более всего заботило, насколько хорошо мои ученики заняты практикой. Я хотел, чтобы они быстро поняли дхарму и получили пользу от своей медитации. Сходным образом я был озабочен общей дисциплиной вокруг храма; для меня было важно, чтобы он хорошо выглядел в глазах поддерживающих его мирян, чтобы каждый медитировал серьезно. Я чувствовал, что мне необходимо осуществлять строгое наблюдение над всем происходящим. Сейчас я почти полностью освободился от всего этого. Храм прекрасно действует сам по себе. Мои ученики учатся и прогрессируют со скоростью, которая является естественной и наилучшей для них. Я обеспечиваю их учением и подходящими условиями, а остальное – это их дело. У меня все еще действительно осталось несколько связывающих меня проблем. С очень раннего детства я практиковал медитацию любящей доброты, и она до сих пор остается значительной силой в моей жизни, а с ней сохраняется некоторая привязанность к помощи людям. Мне хочется, чтобы они быстро получили пользу от дхармы, от медитации; я хочу, чтобы они увидели конец страданиям. Ну, а в собственной практике я стараюсь преобразить эту любящую доброту в более утонченное сострадание и уравновешенность ума. Важно знать, что люди должны взять на себя ответственность за собственный рост в дхарме. Это естественный процесс. Учение Будды – своеобразный катализатор для естественного роста мудрости. Теперь все дело за вами. Да будут счастливы все существа, да увидят они конец страдания!

ГЛАВА 16. ДАЛЬНЕЙШИЕ ВОПРОСЫ

В этой главе издатель предлагает автору некоторые вопросы; они поставлены для того, чтобы расширить понимание уже предложенных здесь учений и сделать их более ясными.

Джек Корнфилд учился у многих мастеров, представленных в книге, а в настоящее время занят учительством в приютах для медитации в Соединенных Штатах и Канаде.

Вопрос. Разрешите задать вам несколько вопросов, специально касающихся материала, помещенного в данной книге. Во-первых, что вы считаете самым важным пунктом в издании этого сборника поучений?

Ответ. Такой сборник показывает богатство и многообразие живой традиции тхеравады. Он позволяет нам увидеть разные стили и технические приемы практики, отраженные в различных подходах и личностях учителей. Однако книга также показывает нам, как все эти учения исходят из одного и того же основного глубокого постижения, из одной и той же дхармы. Я надеюсь, что эта книга поможет читателю подобрать для себя подходящий стиль медитации и вдохновит его на полную практику, благодаря которой он самостоятельно ощутит вкус дхармы.

Вопрос. Какую роль играет учитель в буддизме тхеравады?

Ответ. В буддизме тхеравады заключено широкое разнообразие стилей учения. В некоторых храмах учитель становится предметом поклонения; ему моют ноги, подражают его поведению, следуют ему с чрезвычайным почтением; и в этом отношении он становится гуру в чрезвычайно сильной степени. В других храмах, как в храме Буддхадасы, учитель считает себя просто кальяна мита, добрым другом. Если вы хотите получить совет по медитации, он даст вам ответ, расскажет все, что знает по опыту. Он очень прям и непосредствен и разговаривает с вами, как брат.

Взаимоотношения ученика и учителя весьма многообразны. Некоторые учителя для выражения дхармы применяют большую любовь и добрые слова. Состояние их ума и действия является образцом приязни и проявления той неосуждающей ясности, которая и есть просветление – то самое, которое вы стараетесь развить. С другой стороны, некоторые учителя наставляют изучающих очень резко, как бы гневно. Они пользуются этой свирепостью, чтобы помочь вам выбиться из стереотипов и привязанностей нормального поведения. Учителя могут применять «шутки», чтобы помочь вам восстановить равновесие, могут поставить вас в такое положение, которое, как им известно, заставит вас отчетливо увидеть свои скрытые желания. Или они могут настойчиво требовать от вас выполнения какой-то отдельной практики, в особенности трудной для вас. Они могут вдохновить вас рассказами или магией, льстить вам, дурачить вас, смеяться над вами или даже не замечать вас. Они будут делать все необходимое для того, чтобы разрушить те особые взгляды или привязанности, которые вы можете иметь, и вернуть вас к центру равновесия из отдельного места, где вы задержались. Учителя также пользуются разными средствами, чтобы помочь регулированию всевозможных психических факторов, таких как любовь, сосредоточенность или энергия. Например, если в вашей практике слишком много энергии и слишком мало сосредоточенности, они могут потребовать, чтобы вы сидели неподвижно в течение длительного промежутка времени; или, если у вас много гнева, они могут предписать вам медитацию любящей доброты в качестве противовеса. Они применяют всевозможные стили и виды техники, вытекающие из их собственной практики. В зависимости от того, какой темперамент они имеют, – такой, который позволяет им проявлять свирепость, или весьма любящий, мягкий, – они употребляют все доступные средства, чтобы помочь вам освободиться; а в том, как они это делают, не существует твердых и прочных правил. Во всяком случае, искусные учителя не позволят вам попасть в зависимость от них или от их наставлений. Они направят вас к отысканию вашей собственной внутренней истины, независимой от какого бы то ни было внешнего авторитета, от каких-либо мнений; эта истина будет свежей, ясной и полностью освобождающей.

Вопрос. Не противоречит ли понятие о том, что учитель даст вам специальное орудие, подходящее для вашей личности, идее о том, что все пути одинаковы?

Ответ. Одна из величайших шуток, применяемых учителем, состоит в том, что он скажет: «Мой путь – самый лучший, самый прямой, самый быстрый». Это придает изучающему достаточно веры для приложения энергии и усилия, чтобы поддержать практику, преодолевая неизбежные трудные места; благодаря этому он получает от нее результаты. Это не противоречит тому факту, что в действительности существует много практических методов, которые ведут к конечной свободе. Часто, когда вы впервые приходите к учителям, они будут учить вас очень открытой дхарме, чтобы привлечь ваш интерес; а когда вы начинаете медитацию, они затем ведут вас к более специфической практике и начнут работу с трудностями, возникающими при этом методе. Часть искусства учителя включает игру с этим парадоксом, способность раскрыть вам истину в ее целостности и в то же время направить ваше усилие и сосредоточенность по особому пути, который окажется плодотворным для развития.

Как я упомянул выше, в поисках учителя выбор может произойти вследствие вашего собственного интуитивного ощущения, непосредственного чувства того, какой учитель или какой стиль окажутся для вас подходящими. Выбор может явиться следствием желания равновесия: если вы не очень дисциплинированы, хорошо найти какого-то человека, который поощрял бы вас к дисциплине. Наоборот, если вы подвергаетесь принудительной дисциплине, будет уместно найти такого учителя, который помог бы вам освободиться, снять напряжение и просто плыть по течению. Сюда вовлечены многие факторы.

Будда говорил, что изучающему хорошо провести со своим первым учителем хотя бы пять лет. Следует помнить, что какой бы путь мы ни избрали, быстрое, мгновенное развитие просветления встречается редко. Будда пользовался образом океанского дна, которое постепенно снижается ко все более глубоким недрам; таково и постепенное развитие, душевное равновесие перед лицом перемены, мудрости и понимания.

Итак, вы можете некоторое время как бы «подыскивать место», можете даже испробовать пару методов в разные промежутки времени; но затем необходимо быть дисциплинированными и остаться на достаточно длительный период времени с той системой, которую вы выбрали.

Вопрос. Скажите нам больше об этом понятии «подыскивания места»; оно звучит так по-американски, по-европейски. Имеете ли вы в виду то обстоятельство, что если ваш первый опыт с каким-то учением оказался совсем не таким, какого вы ждали, вам следует собраться и уйти к кому-то другому?

Ответ. Совсем нет. Хотя у меня были затруднения с немедленным приятием одного или двух моих учителей, я оставался с ними, потому что ясно видел в них много такого, чему следует научиться. Позже я понял, что значительной частью моей проблемы была привязанность к собственному образу учителя. Даже несмотря на то, что влияние их монастыря вызывало у меня чувство раздражения, как и самые их личности и какие-то аспекты учения, это совсем не затрагивало моего подлинного интереса и веры в конечную ценность того, чему они учили. Для того, чтобы стать открытыми и освободиться от фантазий и предрассудков, часто оказывается более полезным искать дхарму, как учение, а не как учителей. Таким образом мы становимся открытыми для использования всех ситуаций, как мест для практики, для учения и роста. Таким образом мы также можем использовать хорошие учения, не будучи вполне захваченными формой учителя, разделяющего их. При выборе учителя, чем более открытыми вы становитесь, тем более вероятно, что вы найдете такую личность и такую ситуацию, которая подходит вам в данное время. Важны открытость и доверие.

Вопрос. Кажется, важно понять, что выбор учителя или метода – это не то же самое, что выбор автомобиля. Правда ли, что учитель или метод, в точности пригодные для вас, не обязательно будут теми, которые дадут вам возможность чувствовать себя наилучшим образом, которые окажутся наиболее удобными или подкрепят ваши предвзятые мнения?

Ответ. Это верно. Природа буддийской практики заключается в том, чтобы ясно смотреть вглубь самого себя, в тотальность собственных процессов ума и тела. Одно из первых явлений, которое вы видите, – это страдание, проистекающее из ваших привязанностей. Независимо от того, какой путь вы изберете, в конечном итоге частью всего раскрытия прозрения в вашей практике окажутся болезненность и затруднения. Учение изменяется в сравнении с тем, каким оно показалось вам в первый раз; а ваша медитация эволюционирует в такие понимания, которые на первых ступенях совсем не очевидны. Выбирайте такого учителя, которому вы способны довериться, а не такого, который дает вам чувство удобства.

Вопрос. Может ли медитация прогрессировать без периодов интенсивного ухода от мира?

Ответ. Прогрессировать в дхарме можно и без интенсивной практики, просто благодаря развитию естественной внимательности, как это достигается на пути, которому учат ачаан Чаа или ачаан Буддхадаса. В то же время интенсивная практика также оказывается чрезвычайно полезной. В лучшем случае я рекомендую соблюдать равновесие: тратить некоторое время на интенсивную практику, а некоторое время жить в мире. При помощи интенсивной практики мы вырабатываем сильную сосредоточенность, глубокие прозрения в те истины, о которых говорил Будда, очень крепкую веру и твердую решимость. Когда наша интенсивная практика нераздельно слита с ежедневной внимательностью, ни один из аспектов нашей жизни не останется вне практики. Возникает возможность объединить глубокие прозрения приюта с повседневными действиями и отношениями с другими людьми. И наоборот, для глубокой практики можно брать проблемы, возникающие в повседневной жизни и ее социальных взаимодействиях, и подвергать их тщательному рассмотрению, доходя до самых глубоких и скрытых проблем – до привязанностей и освобождения от них. Мудрость возрастет как при интенсивной, так и при повседневной практике. Что же касается вопроса о том, как часто следует удаляться в приют, то нужно наблюдать за своими потребностями и найти собственное течение. Весь процесс в целом – это процесс наблюдения, исследования и экспериментирования. Вы должны осознавать, следить за своим развитием, наблюдать за ним. Это и все; здесь действительный ключ.

Вопрос. И к чему все это приведет?

Ответ. Это приведет к свободе; мы будем больше жить в данном моменте, полностью переживая то, что в нем заключено, не цепляясь за него, не приветствуя вещи своими предвзятыми мнениями, а видя их отчетливо такими, каковы они есть. Это приведет к освобождению от привязанностей, а потому и к меньшему страданию, к меньшему эгоизму, что означает большую любовь и радость, большее сострадание к другим существам, более мягкое течение в том, что есть. Отсюда придет признание того факта, что наше собственное существо – этот самый умственно-телесный процесс; за всем этим ничего нет; не надо ничего делать, не надо ничего приобретать.

Вопрос. А что вы скажете о просветлении и возможности пережить нирвану во время этой жизни?

Ответ. Слово «нирвана» имеет несколько значений. Существует конечная нирвана, которую описывают, как происходящую в конце данной отдельной жизни, когда уже не осталось никаких привязанностей. Эта конечная непривязанность кладет конец желанию, которое продолжает уносить нас по кругам сансары; более нет повторного рождения. Затем существует нирвана как просветление арахата, полное просветление в этом мире, освобождение в течение этой жизни. Арахат, тот, кто более не имеет эгоизма, алчности, ненависти или какой бы то ни было формы заблуждения, возникающей внутри ума. Иначе говоря, арахат всегда внимателен от мгновенья к мгновенью; ни одно мгновенье не проходит для него без полного осознания. Жизнь арахата – это жизнь тотальной уравновешенности и тотального сострадания. Мы способны пережить некоторое подобие этой нирваны арахата в каждый момент, когда оказываемся полностью внимательными. В любое мгновенье, когда мы свободны от привязанности и жадности, состояние мира и пробужденности ума являет собой своего рода нирвану внутри сансары. И когда ум становится все более безмолвным в своей глубине, мы можем прийти к пониманию того, что пребывает вне времени и вне движения, в самом центре мира формы и изменений.

Нирваной также называют некоторое состояние, которое может быть пережито медитирующими. Первый привкус этого состояния называется «вступлением в поток» и представляет собой мгновенное переживание состояния полного прекращения, пребывание целиком и полностью вне пределов этого умственно-телесного процесса. Это абсолютное спокойствие и мир, превыше какого-либо движения, какого-либо познания, прекращение превыше этого мира. В некоторых видах практики медитации, даже в некоторых местах текстов, в этом особом состоянии видят конечную цель; даже сами мудрость и прозрение видятся как всего лишь ступени к нему. Однако Будда вновь и вновь говорил о том, что практика – это признание существования страдания и конец страдания. А переживание описанного состояния превыше умственно-телесного процесса, превыше сансары, представляет собой лишь временный конец страдания. Оно необыкновенно глубоко, оно позволяет нам видеть иллюзорную природу так называемого «я», оно оказывает сильнейшее воздействие на привязанности, оно способно искоренить оковы и скверну. Однако удержать его вы не в состоянии; если оно уходит, вы не можете ничего сделать. Пока мы не достигли состояния полностью освобожденного арахата, в котором более нет ни привязанности, ни желаний, нам необходимо просто продолжать практику. Переживание сферы превыше движения, сферы тотального мира углубит вашу практику; оно оказывается знаком того, что практика идет надлежащим образом; но само по себе оно не является целью практики, и нам нельзя к нему привязываться. Цель практики превыше какого бы то ни было достижения, превыше любой формы эгоизма; это тотальная свобода и сострадание ко всем существам.

Вопрос. Не можете ли вы сказать немного больше о подходе к практике с абсолютного уровня «неделанья» в противоположность относительному уровню борьбы за достижение просветления?

Ответ. Когда мы углубляемся в практику и все пристальнее наблюдаем вещи, каковы они есть, без суждения, без вмешательства понятий, мы чувствуем себя с парадоксом более удобно. В этом случае мы говорим о парадоксе в описании практики, как «неделанья», с точки зрения абсолютного уровня, а также истины относительного уровня, «деланья», т. е. особых путей и методов. Существует затруднение в привязанности к абсолютному. Люди могут чувствовать, что если фактически все пребывает в иллюзии, им нет необходимости что-либо делать. Но в действительности им необходимо делать нечто, потому что они сами все еще захвачены иллюзией. Как-то, где-то они продолжают принимать ее за реальность. Даже такие учителя, как ачаан Чаа и ачаан Буддхадаса, все еще поощряют вас к практике, сущность которой заключается в постоянных внимательных отметках того, что происходит. Не то, чтобы вам нужно было чего-то достигать, быть чем-то особенным; дело в том, чтобы вы видели все с большей ясностью истинную природу того, что уже есть. Это не усилие приобрести, достичь или сделать что-то необычное; это просто усилие осознавать. Следовательно, хотя нет ничего, что нужно приобретать, ничего, чем надо становиться, мы тем не менее должны совершать усилие для практики, для того, чтобы преодолеть свое заблуждение и неведенье. Все методы, описанные в этой книге, суть только искусные средства. Будда описывал свое учение, т. е. относительный уровень понятий и разные виды практики, как плот, которым нужно воспользоваться для тою, чтобы переплыть океан иллюзии: а когда вы оказались на другом берегу, эти относительные истины вам более не нужны, вы можете выбросить плот или употребить его для помощи другим, для переправы их на другой берег. В писаниях Будда говорил также об абсолютном уровне, говорил, что учения и методы – это совсем не дхарма. Дхарма есть истина превыше всех слов, превыше всех учений, всех методов.

Вопрос. Какая степень усилия необходима в практике?

Ответ. Может потребоваться огромное усилие. Будда часто требовал, чтобы йогины предпринимали большие усилия в разных направлениях – сосредоточивались, направляли внимание или даже мыслительный процесс в практику, как это делается в медитации Абхидхармы у Монъина-саядо. Усилие должно быть уравновешено эквивалентной внутренней толщиной и сосредоточенностью. Временами некоторые йогины могут практиковать внимательность в сидячем положении, полностью погрузившись в настоящий момент; и после сеанса «неделанья» они встают, залитые потом, что вызвано усилиями, идущими по направлению к простому вниманию к каждому мгновенью. Однако дело не всегда обстоит именно так; в другое время возможно оставаться весьма уравновешенными и отключенными, просто наблюдать происходящий процесс. Само усилие не является по преимуществу физическим и должно быть просто усилием сохранять полное осознание, полное присутствие, не пытаясь что-то приобрести или что-то изменить. Это и есть правильное усилие.

Вопрос. Необходимо ли усилие для того, чтобы разбить тот обусловленный способ действий, которым мы обычно пользуемся?

Ответ. Иногда усилие оказывается необходимым для того, чтобы оторвать нас от наших стереотипов предвзятости, от привычных реакций на мир. Иногда это усилие включает как тело, так и ум. Один из самых напряженных видов практики в учении тхеравады содержит очень долгие периоды неподвижного сиденья, что позволяет создать внутри тела огромную массу боли. Таков подход Сунлуна-саядо; он требует, чтобы практикующий просто сидел с болью, терпел ее и проникал в нее. В конечном итоге эта практика разбивает ваше нормальное отождествление с болью и реакцию на нее, позволяет вам увидеть, что боль – это не вы. Тем не менее одного лишь усилия не будет достаточно для освобождения. Свобода приходит благодаря отчетливому прозрению в природу переживания.

Временами в практике требуется продолжительное усилие иного рода. Будут периоды, длящиеся дни, недели или даже месяцы, когда все наше восприятие этого мира оказывается только восприятием неудовлетворительности страха, страдания, несчастья. Не оставлять практику, все пристальнее вглядываться в истинную природу того, что нас окружает, выйти за пределы даже страдания – к истинной природе пустоты всех явлений – все это требует настойчивости и смелости. Усилие долготерпенья есть ключ к пробуждению мудрости.

Хорошо также помнить о том, что многие учителя искусно пользуются в практике отсутствием усилия. Можно просто наблюдать и освобождаться. Можно, хотя это и необычно, никогда не испытывать боли при сиденье или никогда не иметь надобности предпринимать большие усилия, а просто смотреть, спокойно сидеть и ясно наблюдать безличную, изменчивую природу всех явлений тела и ума – и таким образом освобождаться от своих привязанностей в мире, стать более легким, непосредственным н мудрым. Нет какого-то одного пути развертывания практики.

Вопрос. Не будет ли этот упор на страдание в буддизме тхеравады рассматриваться, как отрицательная философия подавленности?

Ответ. Видеть дело таким образом – значит неправильно понимать учения. Все мы ищем счастья для себя и для других. Для того, чтобы прийти к истинному счастью, необходимо непосредственно понять природу нашего ума, нашей обусловленности, нашего мира. Когда мы честно вглядываемся во все это, становится ясным, что средства, употреблявшиеся нами для того, чтобы найти счастье и безопасность, в большинстве своем неудовлетворительны и фактически приводят нас к страданию. В постоянно меняющемся мире видимых предметов, звуков, вкусов, запахов, прикосновений и объектов ума, жадность, привязанность, желание, как попытки сохранить счастье и безопасность, оказываются недействительными. Они только опустошают и возбуждают ум и неизбежно приносят разочарование.

Буддизм – не просто философия, не описание мира. Это практическое средство работы со своей жизнью, работы с проблемой страдания и счастья. Буддизм очерчивает путь к тому, чтобы на всех ступенях и во всех ситуациях стать радостным и довольным. Этот практический процесс настойчиво требует, чтобы мы были открытыми во всей тотальности своего переживания. Мы должны сперва увидеть, как создаем страдания, перед тем, как освободиться от них. Однако необходимо делать упор не только на то, чтобы видеть страдание в мире; это виденье страдания должно привести нас к переживанию истинной пустоты всего бытия. Тогда мы сможем освободиться и прийти к завершению, ко внутренней тишине, к высочайшему счастью, которое являет собой мир. Для тех, кто понимает и практикует дхарму, она означает освобождение от страдания. Жизнь таких людей наполняется радостью, освобождается от беспокойства и желания. Они чувствуют радость Будды. Медитация существует не для того, чтобы узнать что-то о Будде; это способ стать подобным Будде.

Вопрос. В этой книге широко обсуждается вопрос о чистой сосредоточенности в противоположность практике прозрения. Некоторые учителя предостерегают изучающих от развития высших состояний сосредоточенности. Если мы правильно развиваем сосредоточенность, не послужит ли это также развитию мудрости, которая предохранила бы нас от этих опасностей?

Ответ. При надлежащем развитии сосредоточенности существенна и мудрость; однако для предостережений и опасений мастеров, приведенных в книге, существуют основательные причины. Нередко медитирующие оказываются в ловушке блаженства и наслаждения сосредоточенностью; иногда они чувствуют, что достигли чего-то такого, за что нужно держаться. Такая тонкая привязанность к сосредоточенности или к блаженству затем становится новым грузом для практикующего, препятствующим его пребыванию в данном моменте, где нужно найти истинную мудрость.

Делать слишком большие различия между сосредоточением и практикой прозрения было бы несколько искусственным. При надлежащем развитии прозрения должна получить развитие и сосредоточенность. Невозможно обладать подлинным прозрением без некоторой степени спокойствия, уравновешенности и заостренности ума. Если сосредоточенность развита параллельно вниманию к изменениям переживания, как ее основе, тогда развитие прозрения будет очень простым делом.

Все, что нам нужно помнить, – что любая привязанность к чему бы то ни было, будь то особые преимущества сосредоточения, как блаженство или психические силы, достижения прозрения, приходящие благодаря випассане, – оказывается препятствием для естественного развертывания мудрости.

Вопрос. Принимая во внимание различие между знанием и мудростью, некоторые учителя, такие как ачаан Наэб, Могок-саядо и другие, которые пользуются подходом Абхидхармы, подчеркивают необходимость предварительного понимания теоретического обрамления дхармы, так чтобы вы знали, как различать многообразные процессы внутри своего переживания. Полезно ли такое знание, важно ли оно для развития мудрости?

Ответ. Некоторые люди находят полезным обладание теоретическим пониманием дхармы. Оно направляет их мыслительный процесс и интеллект к более глубокому проникновению в самих себя. Иногда знание учения используется также в качестве целительного и уравновешивающего средства для того, кто испытывает большие сомнения или страдает от неправильного понимания. В начале практики теоретическое знание дхармы помогает направить ум в ту сторону, куда мы смотрим. После некоторой практики изучение может оказаться полезным для того, чтобы сообщить о своем переживании прозрения и мудрости, поделиться им с другими людьми. В деятельности учителя помогает наличие некоторых интеллектуальных рамок, какого-то теоретического знания. Однако теоретическое знание не является необходимым. Фактически можно ничего не знать ни о писании, ни о Будде, ни о комментариях, а просто сидеть, наблюдать за умом – и прийти к тождественному пониманию. Мы также будем переживать три истины, выражающие свойства существования: истину перемен, неустойчивую, а потому неудовлетворительную природу этого непостоянства, безличную природу всех явлений, включая и те явления, которые мы считаем «личностью», «я».

Существует опасность обладания чересчур большими, теоретическими знаниями до практики, особенно такими знаниями, где содержатся описания особых состояний, которые можно пережить в медитации. Развиваются ожидания, которые препятствуют ясному восприятию вещей, каковы они есть. Необходимо остерегаться чересчур большого знания о предполагаемом течении практики. Пожалуй, идеальным вариантом было бы наличие некоторого общего структурного понимания широких аспектов дхармы. Затем просто сидите, делайте свое дело, и вы сами увидите природу истины.

Вопрос. Пожалуй, наиболее трудным аспектом учения, трудным для перевода на язык западной культуры с ее тяжкой традицией свободного выражения личности, является аспект морали. В чем заключается функция ограничений в духовной практике?

Ответ. Мораль, предлагаемая в виде правил, оказывается чрезвычайно мощной и ценной в развитии практики. Прежде всего необходимо помнить: для нас она, как и вся техника медитации, представляет собой просто орудие, которое делает практикующего способным в конце концов прийти к тому состоянию отсутствия эгоизма, когда мораль и мудрость протекают естественно. На Западе существует миф о том, что свобода означает свободное выражение; иначе говоря, следование всем желаниям, куда бы они нас ни повели, и будет истинной свободой. На самом же деле, когда мы наблюдаем за умом, мы видим, что следование желаниям, влечениям, отвращению – это совсем не свобода, а особый род рабства. Ум, наполненный желаниями и стремлениями к захвату, неизбежно навлекает на себя страдание. Нельзя приобрести свободу благодаря способности совершать некоторые внешние действия. Истинная свобода – это внутреннее состояние бытия. И если оно достигнуто, никакая ситуация в мире не может связать свободного человека или ограничить его свободу. Именно в этом контексте мы должны понимать предписания и правила морали.

В нормальных условиях наше время проходит в простых реакциях на стимулы; эти реакции совершаются такими способами, которые являются следствиями нашей обусловленности. Часто эта обусловленность оказывается весьма сильной и вызывает ситуации, в которых мы проявляем свой эгоизм, оскорбляя окружающих или причиняя им вред. Соблюдая предписания морали, мы начинаем устанавливать границы своим желаниям, ограничиваем следование собственным обусловленным реакциям и влечениям. Мы перестаем сильно отождествлять себя с ними и говорим: «Подождите, я задержусь на минутку и просто понаблюдаю за природой этого процесса»,– а не следуем немедленно всем приходящим желаниям и импульсам. И как раз эта остановка, это наблюдение, когда мы не захвачены паутиной реакции, приведет нас к свободе.

Традиционных предписаний в буддизме всего пять:

1) не убивать, не отнимать жизнь у какого бы то ни было живого существа, так как почти всегда в уме, готовом отнять жизнь, должно наличествовать некоторое состояние ненависти, отвращения, эгоизма;

2) не красть, ибо присвоение совершается вследствие эгоизма, вследствие потворства своим желаниям, когда мы хотим сделать себя счастливыми за счет других существ; присвоение чужого – это также поиски счастья в материальных предметах и удобстве, где подлинного счастья даже нет и близко;

3) не лгать; опять-таки очевидное предписание, ибо ложь проистекает из чувства необходимости что-то прикрыть или скрыть, т. е. из эгоизма;

4) не допускать сексуальной невоздержанности, что истолковывается прежде всего как несовершение таких половых актов, которые могут причинить другим существам боль и страдание (традиционный пример – прелюбодеяние);

5) не принимать опьяняющих веществ до степени отупения и отсутствия ума, что ведет к нарушению других предписаний или утрате осознания, которое является нашим ключом к пониманию и состраданию.

Когда мы беремся за выполнение этих предписаний в традиционном буддийском смысле, употребляется фраза: «Беру на себя обет придерживаться правил обучения – воздерживаться от убийства». Практикующему объясняют, что этот обет не является абсолютной моралью, потому что абсолютная мораль приходит вследствие отсутствия эгоизма в собственном существе. Предписание – просто правило, которому мы беремся следовать, чтобы способствовать развитию спокойствия ума, что в свою очередь приведет к тому, что мы увидим истинную природу вещей; это поможет нам прийти к гармонии с окружающим миром. Естественность и сострадание в конечном счете установятся сами собой.

Эти предписания необычайно могущественны. Например, уже одно предписание не говорить неправды ни при каких обстоятельствах может целиком и полностью охватить нашу практику. По отношению к другим людям это означает отсутствие каких бы то ни было лжетолкований, означает тотальную внимательность и осознание только того, что говорилось; мы делаем сказанное настолько прямым и отчетливым отражением истины, насколько можем ее воспринять. Любой встречающийся вам человек, который обладает тотальной честностью и правдивостью, становится средоточием восхищения, уважения и невероятных сил, в каком бы обществе он ни находился. Эта личность обладает силой истины; она действительно представляет то, что есть, не будучи увлекаема и колеблема разнообразными желаниями, всеми импульсами ума, которые фактически противоположны свободе. Если мы идем даже еще дальше в выполнении этого предприятия, если мы практикуем преданность истине также и внутри себя, не дурачим себя, не пытаемся видеть вещи не такими, каковы они есть в действительности, если мы видим вещи со внимательностью, с полным осознанием и вдумчивостью, одна эта заповедь становится практикой буддизма во всей его целостности и полноте, – да и не одного только буддизма, а фактически всех религий. Как только мы становимся тотально честными, автоматически возникает мудрость отсутствия эгоизма, и мы являем собой естественное выражение любви, потому что более не пытаемся чего-то достичь или чем-то быть, не стремимся стать чем-то другим, нежели то, что уже истинно.

Вы можете начать видеть эту большую пользу, которую можно извлечь, позволяя себе принять все предписания в качестве правил подготовки. То, что справедливо по отношению к предписанию быть честными, справедливо также и по отношению к предписанию воздерживаться от воровства. Если вы истолкуете его как требование не брать то, что не дано, оно становится чрезвычайно мощным орудием для того, чтобы видеть все случаи, где мы, находясь в мире, действуем эгоистически. В более широком смысле этот обет побуждает нас к ответственности за справедливое распределение ресурсов в мире, а также к признанию экономического и социального воровства. В своей глубочайшей основе он касается культивирования способности оставаться незатронутыми постоянно меняющимися потоками приятных и болезненных переживаний. Воровство есть следствие иллюзии существования личности, которую нужно охранять, которой нужно доставлять удовольствие, как если бы в получении мгновенного удовольствия в самом деле заключались свобода и счастье. Вместо того, чтобы действовать в силу алчности, мы приучаемся наблюдать ее процесс и приходить к тому душевному миру, который находится вне пределов стараний получить мгновенные удовольствия и удерживать их. Хотя эти предписания морали очень просты и могут противоречить «неограниченному действию», как концепции свободы, они при правильном применении становятся невероятно мощными орудиями в развитии освобожденного ума. Не могу не прибавить здесь напоминания в стиле дзэн: не привязывайтесь слепо к правилам, не пользуйтесь ими для осуждения других людей; знайте, где их придерживаться, а где нарушать.

Вопрос. Итак, сосредоточенность способствует развитию мудрости; а теперь мы слышим, что мораль способствует развитию мудрости; разве в то же время мудрость не способствует развитию морали?

Ответ. Дхарма развивается на Западе совсем иначе в сравнении с ее традиционным прогрессированием. На Востоке нас учат, что практикующий последовательно развивает моральный аспект, затем сосредоточенность и в конце концов мудрость. Когда мы ведем моральную жизнь, это успокаивает ум; а затем мы можем сидеть и развивать сильную сосредоточенность и остроту ума. Далее мы пользуемся этими качествами для рассмотрения процесса нашей умственной жизни, для выяснения вопроса о том, кто мы такие, для развития прозрения в три свойства, приводящего к мудрости и конечному освобождению.

На Западе дело развивалось в какой-то мере в противоположном направлении. Здесь многие люди испытали разочарование в своей жизни, в окружающем их обществе. Некоторые из них получили проблеск иного, более глубокого, понимания при помощи психоделических средств. Итак, сперва возникла какая-то мудрость; и часто практикующие, исходя из этого привкуса мудрости, начинали учиться сосредоточенности, чтобы исследовать разнообразные способы приобретения спокойствия и направленности ума. Наконец люди начинают понимать, что как для них самих, так и для общества в целом, существенно важно развивать способ бытия, который не был бы вредным и разрушительным для окружающих. Таким образом на Западе мы обнаруживаем развитие, обратное традиционному: сначала развивается мудрость, затем сосредоточенность, а за ней – мораль. Конечно, этот путь развития оказывается циклическим и в свою очередь приведет к развитию большей сосредоточенности и большей мудрости.

Вопрос. Можно ли смотреть на наше духовное развитие, как на линейное прогрессирование?

Ответ. Здесь мы возвращаемся к вопросу о том, как мы видим вещи – на уровне абсолютной или относительной реальности. В учении или на практике часто полезно думать об углублении медитации и прозрения, как о развитии более частых мгновений мудрости за определенный период времени. Таким образом на этом относительном уровне практики есть прогрессирование, улучшение во времени. Но фактически, с точки зрения абсолютного уровня, времени не существует. Время – это понятие; единственная вещь, которая существует для нашего восприятия, – это то, что находится здесь и сейчас. Налицо только настоящий момент. Использование понятия времени, использование слова «путь» является только относительным способом выражения. С этим абсолютным пониманием мы полностью приходим к данному мгновенью, и путь оказывается завершенным; нет никакого улучшения, есть только пребывание здесь и сейчас. Однако все величайшие учителя, включая Будду, Рамана Махариши и Лао-цзы, пользуются понятиями наподобие этих, пытаясь передать людям эту абсолютную реальность таким образом, чтобы те могли ее понять. Говорят, что Будда напоминал своим ученикам: «Когда я говорю о времени или о самом себе, я имею в виду не «себя», имею в виду не «время». Я пользуюсь этими понятиями в относительном смысле, чтобы удобно было сообщить вам, что будет для вас полезным для восприятия непосредственной природы реальности».

Вопрос. Всегда ли прозрение наступает в определенном порядке?

Ответ. По мере развития практики часто наблюдается общий порядок – все более глубокое проникновение в природу существования. Быть свидетелем собственного прохождения классических ступеней прозрения на пути или прохождения этих ступеней другим йогином – поразительное переживание. Однако не всегда имеет место точное прогрессирование, особенно при естественном развитии мудрости, описанном ачааном Чаа или ачааном Буддхадасой. Вместо переживания ступеней можно просто чувствовать отпадение желаний и все более ясное осознание настоящего момента, простое пребывание с тем, что есть, без какой бы то ни было привязанности. Это может произойти без очень глубокого сосредоточенного восприятия ежемгновенных ступеней прозрения, которые описала ачаан Наэб. Даже когда мы проходим классические ступени, можно не воспринять отчетливо каждый из уровней прозрения; переживание может представиться прыжком с одного уровня восприятия на другой. По временам практика кажется идущей по спирали или даже являет собой многомерный голографический процесс; а иногда она вообще полностью выходит за рамки понятия развития.

Вопрос. Как нам следует подходить к концепции времени и духовного пути в практических понятиях?

Ответ. Есть несколько ответов на этот вопрос. Один состоит в том, что надо остерегаться интеллектуального принятия абсолютной перспективы мира. Говорить о том, что не надо ничего делать, что все является пустым (и действительно все пусто!), – это прекрасно; но если вы не воспринимаете этого непосредственно и глубоко, как пустоту, вы просто цепляетесь за понятие пустоты. Такое отношение становится еще другим барьером для прямого восприятия того, что есть, для раскрытия мудрости на основе каждого мгновенья. Для ответа на ваш вопрос в иной плоскости весьма полезно подумать о нашей практике, как о части великого странствия, и развивать долготерпеливый ум или, как подчеркивает ачаан Чаа, просто продолжать свою практику, не обращая внимания на то, как долго вы ею занимались. Один хорошо известный буддийский учитель сказал, что практика просто означает, что мы повернулись в правильном направлении, что мы идем по пути и не считаем, сколько дней, часов или событий уже прошло. Сама ходьба и есть цель, потому что каждый момент вашей внимательности, полного пребывания в настоящем, в состоянии освобожденности от алчности, ненависти и заблуждения, есть мгновение свободы, равно как и шаг в сторону конечного освобождения. Духовная практика становится, как минимум, задачей всей жизни; если мы не обладаем тотальной освобожденностью и полным просветлением, всегда надо сделать что-то еще! Эта относительная точка зрения очень полезна. Пока налицо привязанность, страдание и заблуждение, все еще имеется необходимость усилия осознавать, быть внимательным, находиться в настоящем моменте – независимо от того, какое отдельное учение или какую технику мы принимаем.

Практика духовного развития будет иметь подъемы и падения. Иногда это происходит на основе каждого мгновенья: мгновенье пустоты, мгновенье депрессии, мгновенье подъема, мгновенье прозрения, мгновенье заблуждения. Иногда основой будет переживание в течение целого часа – в течение одного дня наша медитация или повседневная жизнь может оказаться весьма ясной и точной; мы можем проявить большое равновесие ума; а на другой день наша психика может быть тусклой, вялой и неясной. Также и от месяца к месяцу, от года к году практика может углубляться; или мы проводим несколько месяцев в значительной депрессии, видя страдание, видя отчаянье, т. е. только этот аспект мира. Нужно иметь веру в процесс и доверие к нему, чтобы обладать некоторой степенью долгого и устойчивого душевного равновесия, чтобы позволить волнам непостоянства проходить мимо нас на основе каждого мгновенья и даже на основе целых долгих лет. Именно это качество ума, которое дает вещам возможность протекать как им заблагорассудится, позволяет дхарме раскрываться без наших предвзятостей. Также и это длительное и постоянное качество в силу сострадания приводит дхарму на помощь всем существам.

Следует также отметить, что развитие мудрости, приносящее конец страданиям, совершается не только ради нас самих, но фактически ради прекращения страданий всех живых существ. Когда полностью исчезнет эгоизм, в уме более не будет алчности, ненависти или заблуждения. Тогда более не будет и отдельности, не будет ни «я», ни «меня», ни «их». А когда не будет отдельности, мудрость станет автоматически проявляться в этом мире в виде любящей доброты, сострадания, радостной симпатии. Наши действия станут бескорыстными; они будут целиком и полностью гармонировать с благом всех живых существ. В этом состоянии мудрости мы проявляем себя в мире подобно Будде. И нет надобности сокрушаться по поводу того, что мы вступаем в состояние просветления не для того, чтобы прежде спасти другие существа, ибо развитие мудрости уничтожает разделение между нами и всеми другими существами. Обет бодхисаттвы, желающего спасти все живые существа, означает не то, что эта отдельная личность спасет все другие существа, но, скорее, что благодаря развитию практики отпадет иллюзия нашей отдельности от всех существ, и станут явственными всеобъемлющая любовь и сострадание, которые существуют, как часть мудрости.

Вопрос. Еще один, последний вопрос: действительно ли «все есть Одно»?

Ответ. Будда не учил буддизму; он учил дхарме, истине. Те виды техники, которым он учил, были средствами увидеть эту истину. Если мы вглядываемся в ум с безмолвным осознанием, ум становится спокойным поскольку отпадают все стремления, мысли, идеи и понятия; тогда то, что остается, есть в точности то, что есть в данное мгновенье, – и ничто иное. Это переживание должно быть одним и тем же для каждого человека – в любой стране, в любой традиции практики. Это безмолвие ума можно называть «шуньята», или «нирвана», или «махамудра», или многими другими названиями; но все это – то, что есть, и оно не может быть ничем иным.

ГЛАВА 17. ДРУГИЕ СИСТЕМЫ МЕДИТАЦИИ В ТЕКУЩЕЙ ТРАДИЦИИ ТХЕРАВАДЫ

Чтобы с большей полнотой отобразить живую традицию тхеравады, которую мы находим в Юго-Восточной Азии, в этой главе будет дан краткий обзор еще нескольких систем медитации и подходов к ней, используемых современными учителями тхеравады. Буддизм тхеравады охватывает необычайно широкий диапазон духовной практики. Многие из этих практических методов представляют собой те системы, которые, как полагают, находятся целиком в других традициях, таких, как буддизм махаяны или ваджраяны, индуизм, многие системы йоги, суфизм и западные духовные школы. Каждая главная религиозная традиция, распространенная по всему миру, выработала разнообразие сходных технических приемов и методов в рамках собственной системы для помощи тем, кто следует по духовному пути. Буддизм тхеравады включает в себя многие такие способы практики; некоторые из подходов к практике представляют собой варианты стандартных технических приёмов медитации сосредоточения или прозрения. Другие охватывают искусство культивирования некоторых отношений и жизненных стилей в качестве основы духовного роста. Для того, чтобы отчетливо представить эти подходы, мы начнем с более специфических способов медитации, после чего прокомментируем различные более широкие пути подхода к практике, обнаруживаемые в современных учениях тхеравады.

Сообщение  автор Спонсируемый контент

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 3 из 4]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения