ForУМ о Хатха-Йоге

как психоделической физкультуре, что очищает тело и укрепляет дух

Ваши рекомендации forУМу:


Кнопочки forУМа:
- кнопка forУМа
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека CY-PR.com

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Современные буддийские мастера

На страницу : 1, 2, 3, 4  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 4]

SaTorY

avatar
Админ

Современные буддийские мастера



Джек Корнфилд



взято тут: хттп://ввв.what-buddha-taught.net/Russian/Jack_Kornfield_Living_Buddhist_Masters.htm

Предисловие


На протяжении двух с половиной тысяч лет своей истории буддизм находил выражение во множестве различных школ и стилей. Динамическая природа живой дхармы всегда порождала в разных культурных и исторических окружениях новые способы проявления. Но в сердце всех этих проявлений лежит практика медитации; это утверждал сам Будда, этому он учил. Только благодаря личной практике медитации изучающий дхарму будет способен замедлить скорость невротического ума и начнет видеть мир ясно и точно. Без этой практики он сможет лишь увеличить свое неведенье и увековечить страстное желание самоутверждения. Без медитации не существует подхода к подлинно здоровому уму, нет пути к просветлению, поистине, нет и дхармы.

Практика медитации представляется особенно мощной дисциплиной для нерешительного мира двадцатого столетия. Век техники хотел бы и в духовной сфере выработать особое хитрое приспособление – новую, улучшенную духовность с гарантией быстрых результатов. Шарлатаны выпускают свою продукцию – свои версии дхармы; они рекламируют чудесные и легкие пути вместо устойчивого и неуклонного движения, требующего личного путешествия, что всегда было существенно для подлинной духовной практики.

Именно эта подлинная традиция воплощена в учителях, представленных в настоящей книге. Они поддерживают нерушимую линию передачи, которая сумела сохраниться и дойти до нас в чистой форме. Учения этих мастеров и примеры их жизни служат стимулом и вдохновением надлежащего и полного следования по пути дхармы для тех, кто будет ее практиковать.

Ваджрачарья, досточтимый Чогьям Трунгпа



ВВЕДЕНИЕ


Джек Корнфилд, «кальяна мита» (название, которое дают учителю в традиции тхеравады; в переводе означает «духовный друг»), предлагает нам в своей книге компиляцию философии и практических методов буддизма тхеравады; в нее вставлены содержательные повествования и интервью, заимствованные из ситуаций, в которых он сам получил свою подготовку.

Джек провел много времени в путешествиях и ученье в монастырях Бирмы, Лаоса, Таиланда и Камбоджи; в своей работе он передает глубокую простоту и непрестанные усилия, окружающие практику тхеравады в сфере буддийской медитации. При помощи своих рассказов он указывает, каким образом практика связывается с некоторой линией. Беседы с монахами-аскетами, бхикку, передают чувство «напряженной безмятежности» и уверенности, пронизывающее эти сосуды учения древней традиции. Каждый учитель подчеркивает какой-то специфический аспект передачи Будды, однако в то же время каждый учитель остается представителем самой сущности линии.

Такую книгу можно читать многими способами. Интеллектуалы могут быстро пробежать ее для удовлетворения любопытства. С другой стороны, вы можете «прочесть» ее с пустым умом, позволив ее очищающим водам проникнуть в сердце, ум и душу. В то время, когда вы дадите возможность ее словам струиться сквозь себя самого, может случиться, что в каком-то одном месте вас привлечет некоторый практический метод, в другом – особый оборот речи, сцена в джунглях или частица ясно выраженной мудрости; они станут чем-то таким, к чему вы привяжетесь. Спокойное прозрение покажет вам, почему эта особая мысль попала в фокус вашего внимания. И когда вы усвоите то, в чем нуждаетесь, эта соринка будет вытолкнута на поверхность потока ваших проходящих мыслей – и уплывет вместе с самим потоком, оставив вас более чем когда-либо здесь и сейчас.

Шлю благословения. Рам Дасс

Опубликовать эту запись на: diggdeliciousredditstumbleuponslashdotyahoogooglelive

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ БУДДИЗМА

После просветления под деревом бодхи Будда испытал сомнение по поводу учения. Он раздумывал о том, будет ли кто-нибудь способен понять дхарму до той глубины, в которую он проник. Фактически кто будет слушать?

Его беспокоило не то, что дхарма окажется слишком сложной для понимания, а то, что истина дхармы чрезвычайно проста – настолько проста, что никто ей не поверит! Охваченный великим состраданием, особенно к тем существам, «чьи глаза лишь чуть-чуть прикрыты пылью», он решил передать учение.

Центральное ядро этой книги составляет недавняя передача его учения двенадцатью величайшими мастерами и монастырями традиции тхеравады. Сотни тысяч монахов в оранжевых одеждах и десятки тысяч храмов продолжают существовать в Юго-Восточной Азии и на Цейлоне. Среди молитвенных флагов и церемоний скрыта сущность двадцати пяти столетий учения, путь мудрости и сострадания, указанный Буддой для блага всех живых существ.

Как же писать об этом учении, об истине? В некотором смысле писать не о чем. Дхарма уже пребывает повсюду; истина одна и та же на Западе и на Востоке. Как-то один западный монах попросил у своего лесного учителя разрешения отправиться в Бирму, чтобы пройти курсы систем интенсивной медитации у нескольких хорошо известных учителей. Позволение было охотно дано; и вот через несколько лет монах вернулся к своему первому учителю.

– Что же ты узнал? – осведомился учитель.

– Ничего, – ответил монах.

– Ничего?

– Ничего, кроме того, что уже окружает меня; ничего такого, что не существовало бы здесь до моего отбытия.

– И что же ты пережил?

– Я видел многих учителей, я практиковал многие системы медитации,– отвечал монах. – Однако чем глубже я проникал в дхарму, тем лучше понимал, что для практики нет необходимости идти куда-то в другое место.

– Да, да, – сказал на это учитель. – И я мог бы сказать это тебе еще перед уходом; но тогда ты не смог бы понять меня.

Предлагаемая книга – это одиссея; она отправляет вас в путешествие по многим буддийским системам и приведет ко многим учителям. Внешне они могут показаться разными, даже противоречащими друг другу. Нам нет нужды сравнивать их и судить о том, кто из них лучше, а кто хуже. Эти слова и системы суть просто разные выражения одной скрытой под ними истины. Дхарма неизменна. Как склоняющиеся листья травы и плывущие по небу облака свидетельствуют о присутствии ветра, так все слова и учения этих мастеров указывают на тот же самый опыт, на ту же самую истину.

В своем духовном путешествии нам следует быть прагматичными. Каким образом дхарма и встречающиеся нам способы практики могли бы оказаться полезными для нашего собственного понимания? В китайской традиции передачи светильника есть знаменитый образ – палец, указывающий на Луну, на истину. Каждый учитель указывает… и будьте осторожны, не окажитесь уловлены разными пальцами, не потеряйте из виду Луну!

Представленные здесь мастера дхармы подчеркивают использование медитации, как мощного орудия понимания, приводящего нас в гармонию с дхармой. Медитацией следует пользоваться именно как орудием, чтобы прийти к свободе, которая превыше всех орудий, всех методов. Когда одного тайского учителя спросили, не похожа ли медитация на самогипноз, он ответил: «Нет, это освобождение от гипноза».

Техника медитации – это виды психической дисциплины, которые позволяют нам успокоить ум, сосредоточивать его и подвергать проверке. Процесс освобождения от обусловленности заключается в замедлении обычного потока мыслей, восприятий, реакций, чувств, – потока, подобного бешеной обезьяне; и медитация есть наблюдение за этим потоком. Обыкновенно нас увлекают желания, предрассудки, обусловленность, инстинкты. Медитация – это практика ясности и бдительности, освобождение от обусловленных реакций на непрерывный поток событий и психических процессов.

Буддийская медитация ведет к отчетливому восприятию трех явлений: непостоянства, страдания, отсутствия прочного «я». По мере того, как ум становится сосредоточенным и наблюдательным, практикующий постигает непрерывные изменения всех явлений физической и психической сферы. Абсолютно все, что мы знаем, видим, слышим, чувствуем, думаем, обоняем, вкушаем, – познание всех этих фактов изменяется от мгновенья к мгновенью. И когда этот постоянный поток виден с большей полнотой, любая вовлеченность или привязанность становится явно нежелательной, как причина страдания. Практикующий видит, что все события ума и тела являют собой пустой процесс, который идет сам собой. Он видит, что за этим процессом нет никого, нет «я». Хотя такой процесс обладает порядком, следует закону кармы, или закону причины и следствия, в нас нет ничего, в чем можно увидеть некоторое постоянство – устойчивое «я», душу. Имеет место просто упорядоченное развертывание ума и материи, возникающее и гибнущее от мгновенья к мгновенью. Когда мы ясно видим этот факт и глубоко его чувствуем, постигая истинную пустоту «я», это переживание оказывается чрезвычайно освобождающим. Ум становится отрешенным, чистым и блистающим. Именно иллюзии постоянства, счастья, а в особенности существования «я», привязывают нас к миру двойственности, отделяют друг от друга и от подлинного потока природы. Глубокое восприятие пустоты всех обусловленных явлений подрезает наше желание обладать, держаться за какой-то объект или душевное состояние как за источник длительного счастья. Конечное счастье приходит из этой непривязанности, из равновесия. Здесь свобода от всех страданий, здесь мир.

Важно отличать медитацию, как особую форму и практику, от медитации, как образа жизни. Мы можем начать с практики медитации подобно тому, как мы практикуемся в игре на рояле. В конце концов, став мастерами своего дела, мы более не нуждаемся в практике. Как игра на рояле становится практикой, так и все, что мы делаем, станет медитацией; однако нам необходимо начинать с практики.

Описанные в книге виды техники медитации суть инструменты. Не следует пользоваться ими изолированно; медитация не есть всего лишь эгоистическая практика или культивирование особых состояний блаженства; она охватывает все наши переживания. Это орудие для развития ясности, осознания и приятия потока событий, какими бы они ни были. В конце техника медитации должна превзойти даже самое себя. Тогда не будет ни медитации, ни отсутствия медитации – останется только то, что есть.

Мудрость, сила и знание

Разнообразие технических приемов и учений в духовной сфере часто вызывает замешательство – вследствие того, что у нас отсутствует ясное различие между мудростью, силой и знанием.

Знание бесконечно. Современная наука каждый год заполняет библиотеки новыми открытиями. Равным образом обширно и духовное знание. Мы способны знать прошлые жизни отдельных индивидов, воздействия планет на жизнь ныне здравствующих людей, существование других планов бытия или более высоких уровней сознания, технику духовного лечения – и бесконечное число других духовных предметов. Но знание – это не мудрость.

Как-то один западный монах сидел ночью при свете звезд и беседовал с несколькими лесными монахами из Лаоса, родившимися в деревне. Взглянув вверх, он увидел очень яркую звезду в середине ковша Большой Медведицы. Удивленный, поскольку он раньше никогда ее не замечал, монах стал смотреть более внимательно – и обнаружил, что звездочка

движется. Он понял, что по небу передвигается ретрансляционный спутник, и указал на него своим сотоварищам.

– Что это такое? – спросили они.

– Спутник, – отвечал он.

– А что такое «спутник»? – заинтересовались его собеседники.

С чего начинать? – Ну, – сказал он, – ведь вы знаете, что Земля круглая?

Нет, этого они не знали. И вот он достал из своего чемодана маленький фонарик и, пользуясь поднятым с земли круглым камнем, начал элементарный рассказ на школьном уровне о том, как Земля движется вокруг Солнца и вращается вокруг своей оси. Возникли обычные вопросы: «Почему мы не замечаем движения Земли?», «Почему люди не падают с нижней ее стороны?». И вот в конце беседы, хотя его рассказ о планетах, спутниках и ракетах был внимательно выслушан, у западного монаха возникло подозрение, что в действительности слушатели ему не верят.

Один из монахов, очень спокойный и мудрый старик, был советником и наставником многих людей. Честный и простой человек, свободный от привязанности к вещам, он некоторым образом уже не подвергался заблуждению, не считал, что имеет «я», которое необходимо оберегать,– а потому всегда был счастлив и спокоен. Он принимал изменчивую природу жизни и плыл по течению ее потока. «Итак, вы знаете, что Земля круглая? – пожал он плечами. – Но, в конце концов, какая вам польза от всего вашего знания?» И тогда западный монах понял: для освобожденности и мира важна только мудрость, необходимо развитие ясного, свободного от привязанности ума.

Этот случай во многом напоминает другой. Однажды Будда взял в руку горсть листьев и спросил монахов, где больше листьев – в руке или на всех деревьях в лесу. «Вот эта горсть листьев,– продолжал он, – есть знание, которое я вам дал, в сравнении с бесконечным знанием ума Будды. Однако это и есть все, что необходимо знать, чтобы прийти к просветлению, чтобы прийти к концу всякого страдания».

Отношение силы к мудрости сходно с отношением к ней знания. Подобно тому, как власть, приобретаемая при помощи науки, огромна и постоянно расширяется,– власть над природой, энергия электричества, химии, атомного ядра,– власть, приобретаемая при помощи духовной практики, огромна и разнообразна. Странствия в астральном мире, психокинез и телепатия – вот лишь некоторые силы, которые, как это часто описывается, развиваются благодаря духовной практике. Однако астральные путешествия не приведут к концу ваши страдания; даже величайшему духовному целителю когда-то придется заболеть и умереть; и сам Будда прожил только до восьмидесяти лет. И это тоже к счастью для нас! Вообразите, что было бы, если бы Будда не умер, а продолжал жить целые столетия. Тогда людей гораздо больше интересовало бы то, как жить вечно, – ибо заблуждающийся ум крепко держится за свое старое тело, – а не за то, как найти мудрость, чтобы покончить со всеми страданиями.

Всеведенье и даже всемогущество считаются необходимыми результатами духовного развития, потому что многие люди связывают эти качества с некоторыми великими святыми и йогинами. Однако те силы, которые человек способен развить, ограничены его кармой. Некоторые качества возникают самопроизвольно вместе с развитием сосредоточенности в практике; другие можно увеличить при помощи специальных упражнений. Но силы эти не только отличаются от мудрости, а зачастую оказываются препятствиями для прозрения и понимания. Снова и снова подчеркнем, что мысль приобрести что-то при помощи медитации есть усиление иллюзорного представления о том, что существует кто-то, способный воспользоваться этими силами, что существует нечто, достойное приобретения. Новое заблуждение – новые страдания.

Мудрость проста. Это не знание, не сила; это просто пребывание в гармонии с тем, что существует здесь и сейчас. Нечего приобретать, нечего терять. Внимательный к потоку жизни, мудрый человек не заблуждается; его жизнь протекает в совершенном соответствии с четырьмя благородными истинами. Счастье, приходящее благодаря мудрости, превыше всякого знания, всякой силы. Это счастье истинного внутреннего мира, счастье, не колеблемое постоянной сменой физических и психических явлений, это мир превыше даже рождения и смерти.

Происхождение этих учений

Эти учения пришли к нам из живой традиции тхеравады, формы буддизма, распространенной в Юго-Восточной Азии. В прошлом на Западе большее внимание уделялось дзэн и тибетской форме буддизма, а тхеравада обыкновенно упоминалась в связи с ранней историей буддизма или с его священными писаниями. Фактически же наиболее обширная во всем мире живая традиция буддизма находится именно здесь, среди почти полумиллиона монахов и миллионов их учеников – мирян в странах тхеравады Юго-Восточной Азии.

Юго-Восточная Азия является одной из первых областей, куда буддизм распространился из Индии. Есть указания на то, что даже при жизни Будды доктрина появилась в этих странах; а спустя несколько столетий распространение ее стало несомненным фактом. Со временем, смешавшись с более древними анимистическими культурами и брахманскими обычаями, буддизм достиг подъема, а потом пришел в упадок. После нового подъема он прочно утвердился в качестве главной религии всего региона в течение последнего тысячелетия.

Представленные здесь аскетические лесные монастыри и центры интенсивной медитации и соответствующий им подход к практике имеют долгую историю в Лаосе, Таиланде, Бирме. Там мастера медитации оказываются живыми патриархами дхармы тхеравады в данный момент; практические методы, которым они учат, развились из долгой традиции, основанной на палийских писаниях и переданной им их учителями. В такой передаче каждый новый учитель этой линии подобен новому сосуду: он придает особую форму и окраску дхарме, чистой внутренней мудрости.

Дхарма, изложенная в настоящей книге, была передана открыто, из рук в руки, и кажется только естественным желанием поделиться ею. Вероятнее всего, собранные здесь поучения не окажутся для вас вполне достаточными. Тем лучше. Ищите учителя; найдите подходящее место для учения и практики. Можно надеяться, что разнообразие собранных здесь стилей и подходов поможет вам найти тот из них, который соответствует вам. И это разнообразие напомнит о том, что существует множество разумных путей к единственной свободе. Каждый должен найти наиболее пригодный для себя. Вы можете пользоваться этой книгой как практическим пособием, но, не колеблясь, задавайте вопросы, найдите учителя. Предлагаемые здесь способы медитации взяты только от дюжины учителей буддизма тхеравады; но существует гораздо большее число мастеров, путей и традиций. Я хочу только, чтобы книга поощрила вас к практике, помогла вам найти ваш собственный правильный путь.

Преодолевая иллюзию Востока и Запада

У американцев существуют представления о мистическом Востоке, о храмах, наполненных благовониями, где обитают безмятежные и мудрые буддийские монахи. Но точно так же, как в этой стране лишь небольшое число христиан действительно понимает и практикует свою религию, так только меньшинство азиатских буддистов понимает и практикует буддизм. Даже среди буддийских монахов медитацией занимается лишь небольшой процент лиц, пожалуй, менее десяти. Что же делают остальные? Они учатся и учат, выполняют церемонии; а некоторые просто сидят и наслаждаются ничегонеделаньем. Монашество и весь буддизм в целом чрезвычайно сложно вплетаются в социальную, политическую и экономическую структуру Юго-Восточной Азии.

Политически и экономически монашество дает возможность желающим оставить мирскую жизнь и получать поддержку от общества. Монахи могут заполнять религиозные должности ученых или выполнять роль учителей и советников в социальных и политических начинаниях. И вот среди этого более широкого буддийского окружения остается небольшое число лиц, искренне практикующих учение Будды; они сосредоточены на развитии и очищении ума – и в этом своем начинании пользуются поддержкой как монашеской, так и мирской общины. Поэтому, хотя ни южные буддийские страны, ни монашество в целом не являют собой мифического мудрого и святого общества, о котором мечтают многие европейцы и американцы, небольшая, но чрезвычайно важная община людей, по-настоящему практикующих буддизм, действительно там существует. В противоположность пустому ритуализму и материализму окружающего их общества великие учителя медитации, монастыри и ассоциации учеников составляют живое напоминание о человеческом потенциале праведности, бескорыстия и мудрости. Они суть вместилища практической мудрости для пробуждения человека, всегда доступные для тех, кто готов ею воспользоваться.

Будучи элитой в числовом понимании, эти центры медитации отнюдь не являются элитарными по своему учению. Дхарма общедоступна; медитация и духовная практика свободно предлагаются всем приходящим. Здесь нет ничего скрытого. Храмы медитации лишены таинственности. Практика объясняется прямо; всех приходящих поощряют задавать вопросы и принимать участие в обсуждении. Духовная практика представляет собой простейший метод развития некоторых качеств ума: культивируются отсутствие алчности, отсутствие ненависти и заблуждения, развиваются сосредоточенность, внимательность, уравновешенность и сострадание. Медитация, как полезный для этой работы инструмент, свободно передается всем просящим.

Окружение

В центрах медитации и в монастырях можно усматривать просто специальные образовательные учреждения. В буддийских странах очищение ума считается достаточно ценным, и для нужд тех, кто находятся на этом пути, обеспечивается специально созданное окружение.

Во-первых, удовлетворяются основные телесные потребности изучающих: питание, одежда и жилье предоставляются в скромном, но достаточном объеме. Удовлетворяются также эмоциональные и социальные потребности, поскольку практикующий живет в группе, поддерживающей его стремления, члены которой обладают сходными ценностями и интересами. Получает удовлетворение и психологическая потребность видеть смысл и значение своей деятельности в жизни, поскольку свойственная обществу поддержка монашеской общины выражает великое почтение к работе самоочищения.

Кроме удовлетворения этих основных потребностей обстановка в центрах медитации и монастырях создает особые условия для обучения, контроля над умом, развития сосредоточенности и мудрости.

Там мало разговоров, мало шума; там царит покой и для других внешних чувств: простая пища без приправ, пустые помещения для медитации, малое число отвлекающих зрение факторов. Все это способствует успокоению неугомонного ума.

Социальные аспекты общины также содействуют процессу очищения. Практикующий окружен добрыми друзьями, мудрыми людьми, которые ценят честность и ясность ума. Нормами общины являются отсутствие алчности, ненависти и заблуждения. Здесь практикуются и ценятся любовь, сострадание, забота о других, здесь они встречают поддержку и подражание. Девизом остается осознание. Внутренняя и внешняя гармония и терпенье индивида вознаграждены и встроены в социальную систему.

Повседневная деятельность упрощена и непосредственна. Структура общества и внешняя дисциплина помогают дальнейшему упрощению жизни. Нет необходимости думать о том, что делать дальше, как себя вести. Это освобождает ум для сосредоточения на различных медитационных упражнениях.

Для европейцев или американцев дисциплинированное окружение высокой структуры покажется антитезисом свободы. Один западный монах рассказывает такую историю: «После двух недель в аскетическом монастыре лао я начал сходить с ума. Одинаковая одежда и одинаковое поведение, полное единообразие удушали меня, выросшего в условиях культуры, подчеркивавшей индивидуальность и смелое самовыражение. Я думал о том, чтобы нарисовать на своем оранжевом одеянии зеленый или синий галстук, о том, чтобы расписать цветами чашу для подаяния. Как-нибудь выделиться!» Но через некоторое время ему стало ясно, что истинную свободу нельзя найти в понимании внешней формы: истинная свобода находится только в уме. И в таком структурном, дисциплинирующем, по видимости несвободном окружении живут некоторые из самых свободных в мире людей.

Важно помнить и о том, что такие общины не являются закрытыми; это скорее места для обучения, где посторонних ждет приветливая встреча. Посетителей приглашают приходить, заниматься практикой и испытать возможности гармоничного человеческого общества, где преобладающим элементом оказывается отсутствие эгоизма.

Дисциплина и мораль

Дисциплина и мораль – существенные орудия на пути очищения. Это чрезвычайно важный пункт. Хотя жители Запада часто отвергают правила морали и дисциплину, как вмешательство в их предполагаемую свободу, последние являются необходимыми средствами для достижения подлинной внутренней свободы.

Медитация – это дисциплина. Рамана Махариши, пожалуй, наиболее почитаемый индийский учитель за последние несколько веков, сказал: «Никто не добьется успеха без усилия. Контроль над умом – это не первородное право; те, кто добиваются успеха, обязаны освобождением своей настойчивости. Непрерывно продолжайте практику, прилагая усилия и осознание, и вы добьетесь успеха».

Необходимы терпенье и упорство. По традиции монах остается у своего учителя не менее пяти лет. Очень важно придерживаться регулярной дисциплинированной практики. При устойчивости нашей регулярной практики мы можем наблюдать изменения в своей жизни и в самой практике.

Однажды вечером, в полнолуние, вскоре после того, как западный собрат-монах прибыл в аскетический монастырь лао, монахи собрались на ежемесячную церемонию, где повторялись нараспев правила ордена. Этот вечер был для него особым – не только из-за церемонии и следующей за ней вдохновляющей беседы о дхарме, но также из-за горячего сладкого кофе, которым в эти священные дни каждого месяца их угощали жители деревни. После многих дней, в течение которых он получал простую пищу только раз в сутки, а после полудня – одну лишь воду, этот кофе казался особым удовольствием. После него можно было спокойно сидеть всю ночь и медитировать.

Полнолуние оказалось особым: прибыл один из учителей его учителя. По окончании церемонии они уселись в святилище храма, ожидая беседу о дхарме и подношение сладкого кофе, сервированного в главном зале в пятидесяти ярдах от храма. Итак, вечером все уселись; но беседы не было, и они не получали разрешения удалиться, а потому продолжали сидеть в молчании. Монах представил, как остывает кофе, и его волнение возросло до крайних пределов; но собравшиеся продолжали сидеть. Прошло два часа. Он становился все более беспокойным и сердитым; в уме теснились недовольные мысли: почему ему нельзя выпить кофе, уйти и заняться медитацией? Он продрог и был голоден. Разве учитель не понимает, насколько лучше было бы, если бы он мог выпить кофе. Он думал, думал и думал, приходил в ярость, пока наконец через несколько часов мысли не истощились. Наконец он оказался опустошенным от гнева и ожидания. Тогда он взглянул на учителя и широко улыбнулся. Учитель улыбнулся в ответ. Это было подобно возвращению домой. Взошло солнце; он с легким сердцем взял чашу и отправился за милостыней, медитируя во время каждого сделанного шага.

Для медитации не требуется особого места. Просто начните работать с того места, где вы находитесь в данную минуту; работайте терпеливо и дисциплинированно.

Практическая дисциплина включает в себя как правильную мораль, так и правильное усилие. Что же такое правильное усилие? Это просто усилие быть внимательным, помнить в настоящий момент все, что происходит, не вынося о происходящем никакого суждения. В дзэн это называется усилием без усилия. Такое усилие без усилия предпринимается не ради того, чтобы что-то приобрести, чего-то достичь; это дисциплина и усилие оставаться в осознании настоящего момента. По мере того, как продолжается практика, укрепляется внимательность, как особое качество ума. Жизнь становится легче и светлее, внимательность приобретает решающую роль, становится образом жизни. Ум делается безмолвным, сердце – открытым. Дисциплина, усилие, терпенье весьма важны.

Мораль имеет на Западе даже более дурную славу, чем дисциплина. В ней видят попытку ужасного викторианского общества контролировать и ограничивать нашу свободу, естественную свободу и ее выражения.

На самом же деле, мораль, или добродетель, имеет большую ценность для практики. Согласно традиции, в буддизме некоторые моральные предписания являют собой основания, на которых построены сосредоточенность и мудрость. На Западе часто имеет место обратный порядок: многие жители Запада начинают с первичного понимания неудовлетворительности нынешней жизни, нынешнего общества; одни приходят к этому при чтении ежедневных новостей, другие – благодаря психоделическим средствам. Часто это их открытие сопровождается полным отказом от всех моральных кодексов. Затем наступают поиски мира и сознания при помощи различных видов духовной и медитационной техники. Наконец, ищущие понимают важность установления морального жизненного стиля, как основы для практики; моральный образ жизни помогает освободить ум от тревоги и отвлекающих факторов, от алчности и ненависти.

Что же такое мораль, откуда она появляется? Моральные правила для самоограничения суть просто словесные приближения ко внутренней морали, или мудрости; они оказываются основными способами передачи того факта, что помощь снижает эгоистическое действие, поддерживает общество в состоянии гармонии и мира. Такие действия, как убийство, ложь и воровство, исходят из ума, привязанного к желаниям, к отдельному существованию, к эгоизму. Формальные правила употребляются для того, чтобы приостановить возбужденные желания.

Добродетельное действие невероятно могущественно. Человек, который всегда честен, который практикует непричинение вреда, становится как бы светочем спокойной силы в этом мире. В буддийских монастырях некоторые виды практики основаны почти исключительно на внимательности к предписаниям морали, в особенности к их отобранной серии из двухсот двадцати семи правил поведения для монахов. Строгая, дисциплинированная практика ведет к быстрому отказу от своих желаний и эгоизма; а когда ум основан на полной честности и истине, к нему легко приходят спокойствие и мудрость.

Мы пользуемся формой правил, пока добродетель не станет естественной. Затем из мудрости безмолвного ума возникает подлинная спонтанная добродетель. Безмолвный ум не держится ни за что; он внимателен, он не выносит суждений; он обладает автоматической добродетелью; он полон любви. Таково естественное состояние ума. Ибо когда появляется мудрость, познается пустота ума. Нет «я»; нечего охранять; существуем только мы, все вместе; нет разделения, нет эгоизма. Мы пользуемся правилами морали для того, чтобы создать условия, благодаря которым нам можно было бы выйти за пределы формы, за пределы правил, прийти к глубочайшему миру и единству.

Сосредоточенность и медитация прозрения

Полезно уяснить многообразие видов духовной практики, чтобы провести различие между сосредоточенностью и медитацией прозрения. В основном виды медитации сосредоточения – это те виды медитации, которые развивают устремленность ума на один пункт и благодаря этому приводят его к устойчивости. В практике этих видов медитации ум сосредоточен на каком-нибудь единственном объекте при этом развивается способность удерживать его там. Медитация прозрения, также называемая медитацией процесса, не сосредоточивает ум на одном каком-то объекте; вместо этого она вырабатывает качество сосредоточенности на изменяющихся объектах, которое оказывается инструментом глубокого проникновения в природу умственно-телесного процесса. В практике медитации прозрения развивается простое внимание, мы видим, не реагируя, – ко всему процессу нашего мира переживаний, к сознанию, ко всем объектам сознания. Вместо того, чтобы удерживать медитацию на одном предмете, мы поступаем иначе: объектом медитации становится непрерывно текущий поток меняющегося умственно-телесного континуума; и благодаря уравновешенному, ясному наблюдению приходит мудрость, приходит прозрение в то, чем мы действительно являемся.

Виды медитации сосредоточения многочисленны: согласно традиции, Будда учил сорока ее видам. Однако для сосредоточенной медитации можно воспользоваться любым единственным объектом внимания. Сюда включается неподвижное сосредоточение на каком-то зрительном объекте – на свече или мандале, или на внутреннем свете; сосредоточение на звуке – на музыке, на мантре, на звуковом потоке; сосредоточение на каком-нибудь чувстве – на любви, сострадании, уравновешенности; или сосредоточение на какой-нибудь части тела – на дыхании через нос, или на сердечном центре, или на любом другом объекте, на котором прочно удерживается неподвижный ум.

Сосредоточение развивает высшие состояния блаженства и спокойствия, а зачастую и некоторые силы. Оно может привести практикующего к переживанию космического сознания и астральных сфер, ко временному устранению из ума алчности и ненависти. Во всех великих духовных традициях много написано об использовании различных практических способов чистой сосредоточенности и о благотворных результатах достигаемых при этом состояний психики.

Сосредоточение также является необходимым элементом медитации процесса, или медитации прозрения, но там его нужно применять к изменяющимся объектам. Медитация процесса фокусирует внимание на теле, на чувствах, на уме и объектах ума, какими они переживаются в их потоке от мгновенья к мгновенью. По мере возрастания сосредоточенности и внимания ум становится чистым и уравновешенным. Мы все с большей остротой видим, что все вещи изменяются каждое мгновенье, что они в конечном счете не могут быть источником длительного счастья, что телесно-умственный процесс в целом протекает согласно некоторым законам, в частности, согласно закону кармы; что этот процесс пуст и не содержит какого бы то ни было постоянного «я» или индивидуальной души. Такие глубокие прозрения становятся ясными только вследствие возрастающей внимательности, вследствие проникающего осознания нашего собственного процесса. Вместе с этими прозрениями возникает мудрость, приносящая уравновешенность духа, любящую доброту и сострадание, потому что в переживании пустоты «я» мы видим единство всех живых существ. Когда ум полностью уравновешен, спокоен и напряженно бдителен, можно почувствовать прекращение всего процесса движения в целом, почувствовать мир нирваны. Вместе с тем появляется глубочайшее прозрение в пустоту всех обусловленных явлений и последующая непривязанность, которая тем не менее оказывается полной мира и любви, сверкающим естественным состоянием ума, свободного от нечистоты.

Можно начинать практику с упражнений в чистой сосредоточенности, а затем перейти к осознаванию процесса. Некоторые учителя предполагают сначала пользоваться техникой сосредоточенности, чтобы дать медитирующему возможность успокоить свой блуждающий, недисциплинированный ум. Впоследствии они направляют эту сосредоточенность на умственно-телесный процесс для развития мудрости. Другие учителя пытаются начинать прямо с наблюдения процесса, с сосредоточения на меняющихся ощущениях, чувствах или мыслях. Этот способ все-таки должен иметь в виду развитие душевных качеств спокойствия и сосредоточенности, пока не разовьется какое-то прозрение. Будда в разное время учил обоим подходам в соответствии с потребностями изучающих.

Хотя в вопросе о достоинствах различных подходов имеются расхождения, мы должны помнить, что они суть лишь орудия, которыми пользуются, а затем отбрасывают. Фактически все практические методы медитации хороши, если их практикуют с дисциплинированностью; необходимы также искренность и настойчивость. Если же мы привязаны к какому-нибудь методу или сравниваем один метод с другим, это будет лишь иной формой привязанности, которая ведет к дальнейшему страданию.

Внимательность

В развитии мудрости одно качество ума более всех остальных представляет собой ключ к практике. Это качество – внимательность, внимание, или вспоминание себя. Наиболее прямой способ понять нашу жизненную ситуацию, понять, кто мы такие, как действуют наши ум и тело, – это наблюдать при помощи такого ума, который просто одинаково отмечает все происходящее. Такое отношение прямого наблюдения без вынесения суждений позволяет всем событиям происходить естественным путем. Удерживая внимание на настоящем моменте, мы можем все более и более ясно видеть характерные особенности нашего умственно-телесного процесса.

Буддизм начинает с известного. Что такое мир? Мир – это объекты зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания; это объекты ума, а также познание этих объектов, или сознание. Именно при помощи качества осознания без выбора мы способны наилучшим образом проникнуть в природу нашего мира и понять ее. Например, когда мы внимательны к зрению, внимание не оценивает видимые предметы, не формирует относящихся к ним понятий хорошего или плохого, приятного или отталкивающего, знакомого или незнакомого. Оно скорее становится осознанием процесса виденья, факта виденья, а не фактов, связанных с виденьем. Понятия следуют за переживаниями. Внимательность сосредоточена на мгновенье процесса, а не на отражении его в понятиях. Осознание направлено на настоящий момент, на самый процесс, на единственное место, где можно получить понимание подлинной природы реальности. Это осознание приносит понимание, результатом которого будет мудрость, свобода, конец страдания; развитие внимательности не только позволяет нам проникнуть вглубь природы нашего мира, понять причину страдания; развитая внимательность обладает и другими силами – она приводит нас к чистоте ума, проявляющейся от мгновенья к мгновенью. В каждое мгновенье, когда мы бываем внимательны, ум оказывается чистым, свободным от привязанности, ненависти и заблуждения. На это мгновенье ум остается холодным, потому что он полон внимания к тому, что есть, не окрашивая то, что есть, своими суждениями. Развитие внимательности также вносит равновесие в другие факторы ума, как энергия и сосредоточенность, которые необходимы для нашего духовного развития. Прочно установившаяся внимательность позволяет свести на нет все страсти; ибо когда ум свободен от привязанности, осуждения и отождествления, все объекты сансары, или цепи становления, являются равными; тогда нечего достигать, нечего опасаться; тогда «нет похвалы, нет порицания». Тогда мы в конце концов видим, что нет никого; а значит, нет никого, кто добивался бы чего-то. Просто существует естественное течение процесса, лишенного «я».

Одно из последних наставлений Будды перед кончиной гласило: «Боритесь и будьте внимательны». Бороться здесь не значит совершать усилия; нет речи о борьбе с целью изменить ход вещей. Речь идет о том, чтобы просто совершать усилия, дабы в любой момент обладать ясным осознанием. Именно здесь, сейчас – и со внимательностью!

Сострадание и любящая доброта

Основные поучения Будды можно выразить в двух словах: мудрость и сострадание. Мудрость в своем пассивном аспекте есть проникновенное прозрение в природу всего существования, а также равновесие ума, приносящее озарение. Сострадание и любящая доброта суть активные аспекты этой мудрости, выражение в мире глубокого понимания дхармы, законов природы.

Практические методы и способы медитации, описанные в этой книге, подчеркивают культивирование прозрения, так чтобы из этого понимания возникла возможность естественного роста сострадания. Эти мастера в большинстве своем направляют свои поучения к пониманию характерных особенностей умственно-телесного процесса, зная, что непосредственное переживание истины непостоянства, неудовлетворительности и пустоты принесет плод любви и сострадания. Если мы ясно видим страдание в собственной жизни, это приносит великую заботу о том, как облегчить страдания других людей. Чувство свободы, освобожденности, возрастает по мере того, как раскрывается пустая природа мира; и человек естественно делится этой легкостью и любовью со всеми другими существами. Всеобъемлющая любовь проистекает из полного отсутствия эгоизма, и вся практика буддизма имеет целью устранение алчности, ненависти и неведенья, устранение корней эгоизма в уме. Культивирование внимательности, составляющее суть всей медитации прозрения, по сути дела являет собой культивирование любящей доброты, поскольку внимательность означает, что мы предоставляем вещам свободу оставаться самими собой. Когда мы видим ясно и не выносим суждений, не реагируем, не проявляем эгоизма по отношению ко всему переживанию, это открывает пространство для мудрости и любви.

Хотя изложенные в этой книге учения подчеркивают путь прозрения, буддийская традиция делает упор на том факте, что медитация прозрения и медитация любящей доброты суть дополняющие друг друга методы практики. Некоторые учителя больше работают с прозрением, другие – с любящей добротой. Часто оказывается весьма полезно прямо культивировать любящие мысли и состояния ума, пользуясь для этого ежедневной медитацией. Ибо не будучи уравновешенной состраданием, тропа мудрости может стать путем сухости и аналитичности, тогда как любовь, культивируемая без мудрости, скорее всего окажется поверхностной или неверно направленной. Хотя по временам пути прозрения и любви кажутся отдельными, они должны быть объединены, чтобы практика стала совершенной.

Истинное понимание было корнем собственной практики Будды; ему он учил всех своих последователей. Это означает необходимость достижения освобождения для блага всех живых существ. Все, что помогает положить конец этому эгоизму, – милосердие, добрые поступки в этом мире, медитация любящей доброты (именно эти стороны практики подчеркиваются в большинстве буддийских храмов), – или же путь прозрения, ведущий к глубочайшей мудрости, – все они составляют часть пути Будды. По мере того, как продолжается практика, становится ясно, что освобождение не всех живых существ, а только какой-то меньшей их части вообще невозможно: оно все еще означало бы жизнь под властью заблуждения о существовании «я», отдельного от других. Приходя к пониманию отсутствия двойственности, к пониманию пустоты, глубочайшая мудрость возвращает человека к глубочайшей любви и к чистейшему выражению сострадания в этом мире.

Цели или их отсутствие

В предлагаемой книге представлены также два отношения к практике; и большая часть практических методов медитации исходит из одного или другого.

Очень упорно работать, чтобы добиться сосредоточенности ума и просветления; вам чрезвычайно повезло в том, что вы родились человеком и услышали дхарму; не упустите же эту возможность; работайте, медитируйте с упорством. Таков один подход.

Во втором подходе нечего достигать, некуда идти. Само усилие, предпринимаемое с целью стать просветленным, воспрепятствует проявлению мудрости, ибо мудрость никогда не бывает в состоянии возникнуть из желания. Просто будьте, освободитесь; наблюдайте; оставайтесь естественными – именно здесь, именно сейчас. Это и все, что есть.

По мере того, как в практике медитации понимание становится более глубоким, мы начинаем ощущать единство, лежащее в основе разнообразных форм сансары. Парадоксы оказываются приемлемыми, когда ум достигает безмолвия, когда он становится открытым для внутренних переживаний.

Путь стремления добиться просветления и путь простого пребывания в данном мгновенье – оба приходят к одному и тому же пункту. Каждый из них являет собой внешнюю форму, каждый представляет способ практики. Исходя из одной перспективы, мы можем сказать, что мудрость развивается из сосредоточенности и прозрения во время медитации; но равным образом мы могли бы сказать, что мудрость – это естественное состояние ума. Когда мы освобождаемся от своих привычек, от желаний и отвлекающих моментов, от всех связывающих нас объектов,– тогда автоматически появляется мудрость.

Избрание одного из подходов в значительной мере зависит от личного стиля практикующего и от его кармы. Для некоторых подходящими условиями будут строгий учитель, суровая дисциплина, практика, ориентированная на цель. Зачастую этот подход уравновешивает их собственную внутреннюю недисциплинированность. Для других, в особенности для лиц, ориентированных на цель, чьим преобладающим выражением является достижение каких-то задач, связанных с этим миром, практика освобожденности, простого сиденья, простого наблюдения, оказывается противовесом их привычным устремлениям.

Привести ум в равновесие – вот сущность медитации. Борьба и отсутствие борьбы – оба эти вида практики способны привести к равновесию. В конце концов, любая практика, которой мы следуем, должна привести к освобожденности – даже от практики освобожденности.

Интенсивная и умеренная практика

Два других противоположных подхода к медитации – это стиль интенсивной практики в изоляции и дополняющий его умеренный подход. Их можно осуществлять в отдельности или в сочетании – наиболее подходящим образом для нужд практикующего и стиля его жизни.

Умеренный подход делает упор на такую практику, которая удобна для повседневной жизни и способствует развитию мудрости в нормальной деятельности при естественном ее темпе. Он подчеркивает тот факт, что медитация есть практический способ бытия и не требует интенсивных занятий в условиях изоляции. Умеренный подход дает возможность постепенного развития мудрости благодаря ежедневной практике сиденья и естественной внимательности. Это путь без вспышек прозрения, без крайностей блаженства и высокой сосредоточенности. Такой путь может оказаться трудным для следования без дополняющей его интенсивной практики. Поскольку прозрение растет медленно, мы можем испытать разочарование. Трудно сохранять осознание среди деловой жизни. По временам наши желания, скука и болезненность, длящиеся изо дня в день, затрудняют продолжение практики. Спокойствие и высоты сильной сосредоточенности приходят медленно. Однако умеренный подход обладает большей силой. Развивающаяся при нем мудрость оказывается длительной и прочной; при этом практикующий избегает привязанности к высотам и блаженству чрезмерной сосредоточенности. И поскольку нам, в конце концов, нечего достигать, поскольку нет иного времени, чем именно это мгновенье, все приводит нас к практике в повседневной жизни, происходящей от мгновенья к мгновенью.

Интенсивная ежедневная многочасовая практика в особых изолированных приютах может привести к быстрому развитию сильной сосредоточенности и глубокого прозрения. Во время таких периодов интенсивной практики, которые длятся дни или целые месяцы, практикующие медитацию проводят ежедневно до пятнадцати часов и более в непрерывной медитации при сиденье и ходьбе. Ум становится спокойным; и когда углубляется сила сосредоточенности и осознания, внезапно возникают глубокие прозрения. Часто медитирующие в приютах переживают сильную боль или напряженное блаженство, а также различные психические явления или помехи. Например, они могут видеть огоньки или всякие зрительные образы, могут чувствовать, что их тела парят в воздухе или сжимаются; у них могут возникнуть спонтанные движения тела. Высокая сосредоточенность и блаженство, которые часто появляются в результате непрерывной интенсивной практики, сочетаются с глубоким проникновением в дхарму, в природу вещей. А это укрепляет практику и уверенность. Такое переживание само по себе имеет огромную важность: оно обеспечивает прочное основание для ежедневной медитации в мире после выхода из уединения. Действительно, есть некоторые учителя, упорно утверждающие, что проникновения в истинную дхарму, ее переживания и конечного мира нирваны можно ожидать лишь при интенсивной практике в условиях уединения.

Будда рекомендовал и интенсивную и естественную повседневную практику. Оба эти пути разумны; теперь и у нас, на Западе, имеются специальные условия, позволяющие воспользоваться лучшими элементами обоих подходов. Мы можем периодически проводить время в приютах интенсивной практики и сочетать ее с повседневной практикой внимательности. Оба способа сообщают нашей жизни равновесие, углубляют мудрость, позволяют нам добиться освобожденности. Приюты важны; но где бы мы ни находились в данную минуту, здесь же как раз находятся место и время для того, чтобы начинать или продолжать практику.

Факторы просветления

Один из самых ясных и полезных способов описания практики – это описание ее в терминах семи факторов просветления. Эти естественные качества ума Будда описывал, как составные части надлежащей духовной практики. Ум, в котором эти факторы полностью развиты и уравновешены, переживает свободу.

Три фактора – это пассивные элементы. Таковы сосредоточенность, или заостренность ума; его спокойствие, или тишина; душевное равновесие, т. е. непривязанность и уравновешенность ума перед лицом перемен. Три другие фактора являют собой энергетические элементы. Это усилие, означающее добровольное старание быть внимательным; исследование, или безмолвное наблюдение происходящего; и восторг, проявляющийся в блаженстве и напряженном интересе к духовной практике.

Седьмой фактор – внимательность, ключ к практике. Развитие этого особого качества ума автоматически влечет за собой развитие и всех других факторов. Внимательность, т. е. способность отмечать объект в данный момент, имеет также функцию приведения остальных факторов в состояние надлежащего равновесия.

Пользуясь факторами просветления, мы можем оценить весь диапазон технических приемов медитации и духовных путей. Все подходы к практике, рассматриваемые в этой книге, можно оценивать в свете развития перечисленных семи качеств ума. Некоторые из них быстрее или сильнее развивают факторы энергии, другие ускоряют развитие сосредоточенности или душевного равновесия. Нет нужды беспокоиться о форме практики, о словах или стиле учения. Стоит просто посмотреть, ведет ли оно к развитию факторов просветления.

Все возвращается к уму; ум – начало и конец всей духовной работы. Можно рассматривать какой-нибудь путь, чтобы увидеть, какие качества ума он вырабатывает, помогает ли привести ум к дальнейшему равновесию. Если да, то пользуйтесь, им, помня при этом, что если вы окажетесь захвачены дальнейшими мнениями относительно различных методов практики и сравнениями их друг с другом, это может стать большим препятствием к освобождению. Освободитесь от напряжения; занимайтесь собственной практикой и относитесь к окружающим с почтением и любовью.

Для чего писать книги о дхарме, для чего их читать

В одном пункте своей медитации я дал клятву никогда не писать книгу. В самом деле, какая трата времени! Что за способ дурачить себя и других! Книг о буддизме, о медитации и духовной практике написано более чем достаточно. И ни одна из них никоим образом не сообщает истины, потому что истина не может быть заключена в слова.

Я люблю думать о книгах, где пишут о медитации, как о духовном мусоре; однако яичная скорлупа и кожура грейпфрута действительно указывают на то, что где-то поблизости имелась пища. Говорить о Будде проходящему мимо йогину – значит давать ему только яичную скорлупу; а если йогин понимал это, он получал пищу. Сущность не заключена в словах, она в переживаниях.

Однако перед вами эта книга – запись, указатель. Она представляет собой попытку сделать современные учения тхеравады доступными для обладающих пониманием западных читателей. В прошлом значительная часть доктрины буддизма была представлена формальными переводами древних текстов. А учения, представленные в данной книге, все еще живы; и они появляются здесь в словесном выражении некоторых наиболее значительных мастеров традиции. Я только надеюсь, что это собрание текстов поможет читателям прийти к собственной внутренней дхарме.

Поучения, приводимые в этой книге, могут показаться неясными и противоречивыми. Так, один мастер предписывает какой-то особый подход к практике, – но лишь для того, чтобы в следующей главе встретить возражения со стороны другого мастера. Такой парадокс представлен здесь с особой целью: показать, что к одним и тем же фундаментальным истинам существует много разных подходов. Если читатель приобретет понимание того обстоятельства, что дхарму нельзя найти в противоположных друг другу формах и технических приемах буддизма, что она обнаруживается лишь в переживании, составляющем их основу, – тогда он по-настоящему готов для практики. Поэтому не размышляйте слишком много о том, что будет лучше, яснее или быстрее. Выберите себе практический метод, учителя – и работайте согласно этому методу.

Однажды весьма известная лекторша по метафизике буддизма явилась в гости к моему мастеру лао. Эта женщина периодически вела курсы в Бангкоке по Абхидхарме и сложной буддийской психологии. В беседе с мастером она подробно рассказывала ему, как важно для людей понять буддийскую психологию, какую огромную пользу получили все ее студенты от занятий с ней. Она спросила учителя, согласен ли он с тем, что понимание буддийской психологии и метафизики так важно. «Да, это очень важно», – согласился учитель. Обрадованная, она продолжала: «Предлагаете ли вы своим собственным ученикам изучать Абхидхарму?» – «О да, конечно». – «И с чего же, – спросила она, – вы рекомендуете им начинать, с каких книг, с каких занятий?» – «Только отсюда, – ответил он, указав на сердце, – только отсюда».

ГЛАВА 2. ПРАКТИКА МЕДИТАЦИИ В БИРМЕ, ЛАОСЕ И ТАИЛАНДЕ

Буддизм, ныне распространенный в Бирме, Таиланде и на остальной территории Юго-Восточной Азии, – многогранное учение. Прежде всего, для большинства населения этих районов он является народной религией, в которую включено выполнение дел, приносящих заслуги, таких как раздача милостыни, соблюдение ритуалов, совершаемых с целью добиться хороших условий в будущем перерождении. Затем здесь существует традиционная практика многих людей, преданных ученым исследованиям древних языков – санскрита и пали – и буддийских писаний. Также налицо традиция социальной службы: монахи учат людей и помогают в повседневной жизни деревни. В целом буддизм в Юго-Восточной Азии функционирует в значительной мере таким же образом, как и организованные религии в других частях мира.

Но в дополнение к этому здесь среди монахов и мирян существует также традиция духовного развития, практики, путей очищения, указанных Буддой. Хотя в Лаосе и Камбодже имелось много центров медитации и монастырей, для жителей Запада они сейчас недоступны вследствие нынешней политической ситуации; а в недалеком будущем они, возможно, вообще исчезнут. Из тысяч монастырей Таиланда несколько сотен заняты по преимуществу медитацией. Из них несколько десятков представляют собой крупные центры, управляемые широко известными мастерами со множеством учеников. Мы видим, таким образом, что медитация охватывает лишь небольшую часть общества и религии. Однако она играет чрезвычайно важную роль в сохранении существенных истин, которым учил Будда.

Буддизм в Бирме, пожалуй, более силен, чем в Таиланде. Бирманцы уделяют своей религии больше внимания, проводят в храмах больше времени. Но и здесь традиция саморазвития при помощи медитации охватывает только небольшой процент монахов и всего населения. Остальная часть буддийской общины занята обрядами, ритуалами, ученостью или социальными начинаниями. И в Бирме только меньшая часть более чем десяти тысяч храмов и центров представляет собой монастыри для медитации. Существует несколько типов таких медитационных монастырей. Некоторые предназначены специально для мирян, другие – только для монахов, а третьи открыты для обеих категорий.

Между центрами для медитации и монастырями для медитации имеются некоторые важные различия. Центры медитации предназначены в первую очередь для интенсивной работы в уединении, которой заняты монахи или миряне. В Бирме не будет ничего необычного в том факте, что кто-то проводит свой ежегодный отпуск в центре медитации. В таких центрах люди живут некоторое время – от десяти дней до нескольких месяцев или еще дольше, занимаясь чрезвычайно интенсивной практикой. Они стремятся к быстрому развитию высоких уровней сосредоточенности и осознания, ведущих к прозрению и мудрости.

Традиция центров медитации прочнее всего установлена в Бирме, хотя немалое число этих центров находится и в Таиланде. Сами центры – чрезвычайно спокойные особые места, где социальные взаимодействия или вообще отсутствуют, или весьма ограничены, исключая только взаимоотношения с учителем. Практика осуществляется большей частью в уединении или, может быть, в какое-то время дня – в группе; все время посвящено медитации. Окружающая обстановка в центрах приспособлена к особой задаче – к формальным видам сидячей медитации и к медитации при ходьбе; все отвлекающие факторы тщательно сведены до минимума.

В противоположность центрам медитации монастыри являются местами, где люди живут долгое время в качестве монахов или монахинь (в Юго-Восточной Азии множество монахинь). В монастырях обучают медитации, как одной из составных частей всего образа жизни; ее следует практиковать во все времена дня. Обучение посвящено развитию осознания любого аспекта повседневной жизни – еды, одевания, шитья, ходьбы, уборки, а также социальных взаимодействий внутри общины. Медитация в этих монастырях становится скорее образом жизни, нежели специальным упражнением. Однако в обучение включены практика ежедневного регулярного сиденья и практика медитации при ходьбе. Лучшие монастыри представляют собой чрезвычайно гармоничные общины, функционирующие согласно правилам поведения для монахов и монахинь, установленным еще Буддой. Этот образ жизни предназначен для развития факторов просветления благодаря тщательному вниманию ко всем видам повседневной деятельности. Фактически один из мастеров медитации, по его собственным словам, в такой же мере научился дхарме благодаря культивированию осознания и сострадания во время приема множества приходивших посетителей, в какой научился ей благодаря применению любых иных упражнений в медитации. Хотя он сам поощрял ежедневную формальную многочасовую сидячую медитацию, он чувствовал при этом, что медитация социального взаимодействия не менее важна, ибо в ней мы учимся развитию мудрости во всех ситуациях.

И медитационные центры для кратковременной интенсивной практики, и монастыри долговременного пребывания для развития медитативного образа жизни создают окружение, которое особенно благоприятно для духовного роста. В обоих случаях изучающему предлагаются присутствие учителя, спокойная обстановка с ограниченным числом отвлекающих моментов, простой образ жизни, когда изучающий имеет много свободного времени для исследования своего собственного ума, а также сообщество лиц, чьи ценности целиком направлены в сторону духовного развития.

В центре медитации повседневная жизнь почти полностью состоит из практики медитации – в уединении или в молчаливой группе; время такой медитации может охватывать период от двенадцати до двадцати часов в сутки. Обычно это означает чередование сиденья и ходьбы; практикующий не сидит неподвижно все двадцать часов. Чаще всего раз в день или через день происходит собеседование с учителем; на все необходимые стороны жизни отведено минимальное время. Эти немногие прочие виды деятельности включают сбор милостыни (для монахов), еду раз или два раза по утрам, купанье, наконец сон, длительность которого, пожалуй, не превышает четырех часов в ночь. Во время практики в центре все направлено в сторону интенсивного развития сосредоточенности и внимательности.

Напротив, жизнь в монастыре гораздо полнее. Монахи встают очень рано утром, сидят в групповой медитации, пока еще темно, иногда повторяют нараспев правила ордена или писания на пали. Затем они берут чаши и идут за подаянием, собирая пищу, приготовленную для них мирянами. Позднее все население монастыря занято едой – раз или, как принято в некоторых монастырях, два раза в день. Всю пищу необходимо съесть до полудня. После мытья посуды может состояться краткая беседа учителя. Остальное время дня занято медитацией, занятиями или выполнением множества дел, составляющих часть жизни общины: нужно таскать воду из колодца, помогать в строительстве необходимых для монастыря новых зданий, помогать в чистке, в мытье, в подметании, в починки монастырской ограды. Обыкновенно все эти задания распределяются равномерно между всеми монахами, так, чтобы в течение дня можно было потратить несколько часов на медитацию, два или три часа – на чтение или занятия, а несколько часов – на работу для общины. К тому же некоторые монахи могут принимать мирян, учить их и давать наставления по практике медитации. В лесном монастыре монахи также шьют и красят собственную одежду. Вообще монахи заняты всеми необходимыми видами жизненной деятельности, так, чтобы их существование оказалось самодостаточным. Наконец, вечером монахи снова собираются вместе с мирянами для групповой медитации, для пенья текстов или мантр, а также для беседы учителя о дхарме. Это собрание длится около часа или дольше. Затем следуют вопросы и обсуждение дел общины, после чего все возвращаются в свои домики или жилые помещения и медитируют до наступления времени сна. В таком распорядке подчеркивается, что все виды деятельности в повседневной жизни составляют часть медитации. При формальном сидении, связанном с выполнением особых упражнений, например, наблюдения за дыханием, или во время работы по тасканию воды из колодца, во время беседы о делах общины и т. п. практикующего побуждают совершать все эти действия с максимально возможной внимательностью и сосредоточенностью.

Другое различие между традиционным центром интенсивной медитации и монастырем состоит в том, как используются собеседования с учителем. При интенсивной практике в центрах медитации практикующий должен ежедневно проходить собеседование; иногда собеседования проходят через день, но иногда даже чаще чем раз в день. При встрече с учителем практикующий сообщает ему о происшествиях во время своей медитации, и это помогает учителю осуществлять руководство практикой и приводить ее в равновесие. В силу интенсивной природы практики в таких местах этот аспект учения приобретает важность. Наоборот, в монастырях и общинах дхармы собеседования бывают нечастыми, хотя обычно всегда можно задавать учителю вопросы.

Обучение осуществляется по преимуществу в беседах о дхарме, обращенных ко всей общине; поскольку практика не обязательно бывает такой интенсивной, потребность в собеседованиях не подчеркивается. Фактически в некоторых монастырях чувствуется, что гораздо более ценной стороной образа жизни является уменье йогинов или практикующих медитацию самим отвечать на свои вопросы, работать с сомнениями, наблюдать за самим процессом возникновения сомнений и внутренних вопросов собственного ума. Таким образом они направляются к собственному опыту и учатся решать свои вопросы, как часть практики, не будучи привязанными к ежедневным собеседовациям и не нуждаясь в таком прямом руководстве учителя. Опять-таки мы видим, что оба подхода к собеседованиям с учителем являются разумными путями развития духовности; а какой из них будет подходящим – зависит от того, откуда вы начинаете практику и где находитесь.

Каковы же прочие выгоды столь тщательного конструирования обстановки в этих центрах медитации, в монастырях? В дополнение к созданию внешнего спокойствия, необходимого для всех высших степеней сосредоточенности, отсутствие отвлекающих факторов также препятствует нашему бегству от самих себя. Мы должны прямо встречать свои мысли и изменчивые состояния ума. Нам раскрывается наш ум; внимание устремляется внутрь. Даже в простом образе жизни монаха мы интересным образом находим, что привычная привязанность к вещам своего окружения до того сильна, что продолжает существовать несмотря ни на что. Если даже нам принадлежат три или четыре вещи, мы можем оставаться чрезвычайно к ним привязанными – к своей чаше для сбора подаяния или к одежде; мы считаем их более красивыми или в чем-то лучшими, чем чужие; мы можем испытывать страх перед возможностью их утраты. Удивительно обнаружить, что даже в простейшей жизни ум находит новые предметы для привязанности, и этот процесс будет продолжаться. Только ясно увидев все явление в целом, мы сможем от него освободиться.

Хотя в противоположность сотням тысяч других буддийских монахов ЮгоВосточной Азии мастеров медитации не так уж много, они все же занимают положение среди наиболее известных и уважаемых членов общества, пользуются авторитетом за свои качества ума, за чистоту и святость, а во многих случаях – и за те силы, которыми, по всеобщему убеждению, обладают. В этой книге я почти не упоминаю о силах, развивающихся благодаря медитации. Этот подход к данному предмету соответствует традициям медитации в Юго-Восточной Азии, где даже наиболее могущественные и высокоразвитые учителя не особенно стремятся к развитию магии, мистических энергий или сил, даже не упоминают о них. Человек, ослепленный силой и таинственностью, склонен к тому, чтобы отвлечься от практики сострадания и мудрости; и все эти мастера озабочены только одним – углублением прозрения, ведущим к полному освобождению живых существ.

Поскольку в настоящее время жители Европы или Америки не имеют возможности получить визы для проживания в Бирме более чем лишь на две недели, а Лаос и Камбоджа все еще охвачены крупными политическими переменами, большинство западных последователей практики тхеравады, которой учат в Юго-Восточной Азии, отправляется в Таиланд. Сейчас в Таиланде находится более пятидесяти, может быть восемьдесят западных монахов-бхикку. За последние несколько лет их число удвоилось.

Но и при поездке в Таиланд с целью стать бхикку возникают затруднения. Не так легко получить визу; власти требуют, чтобы посвящение было дано довольно быстро; иначе практикующему приходится периодически покидать страну. Существует также языковая проблема. Можно приехать в Бирму для недельной практики в центре интенсивного развития; там многие говорят по-английски, потому что Бирма когда-то была английской колонией. А в Таиланде умеют говорить по-английски лишь немногие мастера. Нужно или выучиться тайскому языку, или найти центр, в котором имеется переводчик; а переводчиков часто найти нелегко.

Искренним буддистам Запада разрешено получить посвящение в монахи; фактически их поощряют к этому. В лучших храмах им приходится сначала пробыть некоторое время служками; затем, в качестве новообращенных, они изучают правила монашеского ордена, надлежащие социальные установления и поведение монаха; они знакомятся также с необходимостью строгого согласия со стилем жизни и заповедями монаха после посвящения.

В центрах медитации и в монастырях Юго-Восточной Азии вы найдете дхарму в весьма открытом виде; учителя охотно передают всю свою систему медитации любому приходящему. Кроме посвящений в орден бхикку, каких-либо других посвящений нет; не существует никаких тайн, никаких мистических традиций, которые надо было бы соблюдать в медитации. Все дается со щедростью, весьма прямо и просто: посетителя учат практике и поощряют к ней. Человек

Запада, приехавший в храм или в центр, часто встречает там особый прием, потому что бирманцы и тайцы чрезвычайно ценят растущий на Западе интерес к буддизму и особенно рады помочь тому, кто проделал столь далекий путь, чтобы получить учение. Миряне зачастую испытывают к таким людям особое почтение, ибо они, в особенности простые крестьяне, видят в Западе свой образ небесного мира, потому что у нас есть телевизоры, автомобили, холодильники и прочные дома. Тот, кто покинул небо для того, чтобы прийти сюда и вести простую жизнь в медитационном центре, вызывает у них чувство величайшего восхищения. В последние годы своего монашества я часто с упорством внушал деревенским жителям, что западный рай – совсем не то, чем он кажется, что фактически любое счастье, приходящее через внешние чувства, в конце концов не приносит удовлетворения. Это счастье появляется и исчезает, но никогда не бывает в состоянии принести удовлетворенность внутреннего мира и мудрости.

Когда вы находитесь в монастыре или в центре, от вас, как от мирянина, ожидается соблюдение восьми предписаний. Они состоят из обетов воздержания от убийства, от лжи, от воровства, от половых сношений (на время членства в общине), воздержания от наркотиков и опьяняющих напитков. Часто также ожидается, что вы не будете пользоваться деньгами, не станете употреблять благовония и носить модную одежду, не будете спать на высоких и мягких постелях. Наконец, существует предписание, запрещающее прием пищи после полудня. Пища подается раз или два раза в день – рано утром и еще раз в полдень. Эти указания предназначены для облегчения жизни, для упрощения внешней формы и приведения ее в гармонию с внутренней жизнью общины, а также для того, чтобы дать вам возможность успешно продолжать практику.

Вопрос о том, как выбрать себе учителя, центр и метод, является проблемой для многих людей. В буддийской традиции, которая может помочь в понимании ответа на этот вопрос, есть такая история. Будда сидит в саду, окруженный множеством учеников. К нему приходит какой-то человек, выражает свое почтение, а затем начинает воздавать хвалу сангхе, сообществу монахов, которым Будда дал посвящение. После того, как он закончил свою хвалу, сам Будда продолжает превозносить сангху, указывая на отдельные группы монахов, расположившиеся в разных местах сада. Он высоко оценивает их добродетели и говорит: «Посмотри туда; вот люди, более всего склонные к практике с применением сил, собрались вместе с моим учеником великим Махамоггалланой (известным во время Будды монахом с большими психическими силами). А вон те, чья естественная карма ведет их к развитию своего пути при помощи мудрости; они собрались там вместе с моим великим учеником Шарипутрой (известным монахом величайшей мудрости, уступавшим только Будде). И те, друг мой, чья карма или чей характер делает их более всего склонными к развитию духовного пути при помощи дисциплины, собрались там вместе с моим великим учеником Випалой, мастером винаи. Те же, кто более всего склонны применять поглощенность, или джхану, в качестве пути, собрались там с другим моим учеником»… и т. д.

Следовательно, даже во время Будды существовало множество технических приемов медитации и подходов к духовному развитию, которым он учил; его различные ученики, имевшие естественную склонность к одному из путей, учили тех людей, которые также проявляли естественную склонность к этому виду практики. Итак, мы видим, что вопрос не в том, какая практика лучше, а скорее в том, какая будет наиболее естественной для нас, какая подойдет к нашей личности и быстрее всего приведет нас к равновесию и гармонии, которые являются результатами духовного развития.

Выбор учителя или центра зависит от нескольких факторов. Один – это интуиция. Вы можете встретить какого-то учителя и сразу интуитивно почувствовать, что он или она как раз и есть тот человек, у которого вы хотите учиться, что вы имеете с ним прочную связь, что его метод более всего вам подходит. С другой стороны, такой встречи может и не произойти. Тогда будет разумным посетить несколько учителей и центров в этой стране или в Азии – для того, чтобы определить, какие условия, какого рода дисциплина, какой вид практики покажутся вам наилучшими. Доверяйте собственному сердцу и интуиции, но также предоставьте себе достаточнв информации и опыта, чтобы сделать выбор. Вам придется решить, хотите ли вы отправиться в такое место, где медитация включена в более обширный образ жизни, как его часть, где вы можете провести более длительное время, – или же отправиться в центр интенсивного развития на более краткое время. Хотите ли вы проходить практику с учителем, который применяет некоторые очень строгие правила дисциплины, или вам больше подходит учитель, для которого эта форма не составляет существенной части учения?

Имеются не только различные виды техники и подхода в разных центрах и монастырях, но также и различия в личностях учителей и в стиле обучения. Что касается стиля обучения, традиция утверждает, что разные учителя достигают освобождения через такую дверь, которая подчеркивает преобладание в них одного из трех характерных признаков (хотя на самом деле эти признаки суть три аспекта одного и того же глубокого прозрения); и это обстоятельство оказывает влияние на то, как они учат дхарме. Некоторые учителя достигли понимания благодаря проникновению в характерное свойство пустоты (анатта) всех явлений; в своем учении они склонны подчеркивать мудрость, ясное понимание. Глава об учении ачаана Буддхадасы следует такому подходу. Другие учителя поняли истину благодаря проникновению в характерный признак страдания; они склонны подчеркивать усилие в практике, как его подчеркивает Сунлун-саядо. Некоторые учителя обладают проникновением в принцип непостоянства, и они склонны подчеркивать в практике веру. Примером учения такого типа является учение У Ба Кхина. Конечно, данные качества не всегда оказываются подлинными, и умелый учитель подчеркнет то из них, которое более всего полезно каждому изучающему в отдельности.

Личность учителя и его стиль могут различаться и по-иному. Учителем ачаана Маха Буво и ачаана Чаа был ачаан Мун, один из вечичайших тайских мастеров нашего века. В ученье он применял большую силу; это был свирепый и жестокий человек, очень строгий с учениками. Есть и другие учителя, например, ачаан Джумньен, чрезвычайно любящие, добрые и открытые; никто из них не лучше другого; просто в этих различиях отражена карма или личность данного отдельного учителя, его собственная практика, способ, при помощи которого ему лучше всего удается учить других людей. Опять-таки, когда вы выбираете место практики и решаете, какой тип учителя вам подходит, этот процесс в значительной степени носит интуитивный характер.

Существует несколько важных методов, которые учитель применяет в обучении. Один способ обучения – это обучение при помощи любви и приятия тех, кто приходит к учителю; такой подход позволяет им любить и принимать самих себя. Это – важное качество ума, которое следует развивать на духовном пути. Другой метод состоит в применении равновесия. Зачастую учитель предписывает особую медитацию, чтобы создать противовес какой-нибудь трудности, встретившейся ученику. К примеру, ученику, в значительной мере подверженному гневу, могут предложить выполнение медитации любящей доброты; ученику с сильным влиянием чувственности учитель может предписать медитацию об отталкивающем характере тела. Учитель может усмотреть, что энергия и сосредоточенность практикующего лишены равновесия; поэтому он предписывает ученику тратить больше времени на медитацию при ходьбе или дает другую энергетическую практику для восстановления нарушенного равновесия. Или он может заметить, что вера и мудрость ученика не уравновешены; при чрезмерной вере ученик не вырабатывает необходимое его уму качество исследования, не видит ясно, в чем заключается подлинная природа умственно-телесного процесса. Для восстановления равновесия учитель может использовать какой-нибудь рассказ, при помощи которого укажет ученику, что тот не обладает пониманием, что ему необходимо отсечь часть своей опоры в вере и усилить исследование или мудрость. Духовное развитие в целом – акт равновесия. И функция учителя состоит в том, чтобы помочь привести к равновесию практику своего ученика.

Другая ключевая функция учителя – указывать на наши самые последние привязанности. По мере того, как прогрессирует медитация, а ум становится более тонким, привязанности переходят от внешних чувственных желаний грубой природы к более утонченным, таким как привязанность к некоторым видам блаженства, к свету, к покою, приходящим вследствие медитации. Что бы там ни было, все эти привязанности проявятся, когда мы придем на встречу с учителем. Он увидит, где мы задержались и к чему привязаны; и он поможет нам освободиться, поможет дать место естественному процессу непривязанности, который сам приведет нас к освобождению. Непривязанности можно учить при помощи рассказов, благодаря изменению направленности медитации или даже, как это бывает в стиле практики дзэн, при помощи удара, нанесенного ученику как раз в подходящий момент. Однако во всех таких способах обучения работу выполняет сам практикующий; а учитель только помогает ему стать на правильный путь и сохранить равновесие.

Важно не слишком полагаться на внешность при вынесении суждения об учителе или о центре. Мой опыт привел меня сперва в очень строгий аскетический монастырь суровой дисциплины. Учитель ачаан Чаа являл собой весьма точный, надлежащий и тонкий пример монаха, живущего очень простой жизнью. А затем я отправился в бирманский храм, где тип учителя оказался совсем иным. В этом бирманском храме я нашел хорошо известного учителя медитации, у которого до меня уже было десять тысяч учеников. Однако при первом взгляде он показался мне глуповатым человеком; его одеяние волочилось по земле; он курил бирманские сигареты, большую часть дня сидел около храма и совсем не по-монашески болтал с женщинами. Это так не походило на моего прежнего учителя. Иногда он казался сердитым, иногда занимался пустяками. В течение первых двух месяцев своей интенсивной практики я сильно страдал, сравнивая этих двух учителей. Бирманский учитель был добр ко мне и отвел для меня один из прекраснейших коттеджей для медитации прямо около своего дома. В результате я всякий раз видел, как он сидит, курит сигареты и разговаривает с женщинами; это зрелище ужасно расстраивало мою практику. Я все время думал: «Что же я делаю? Чему учусь у такого человека? Я так упорно работаю, так напряженно медитирую, а он целыми днями ничего не делает, и ему нечему меня учить. Почему он не ведет себя так, как вел себя ачаан Чаа?» Мне потребовалось два месяца, чтобы уяснить тот факт, что его внешняя форма не снижает ценности того, что я получил от него. Судить и сравнивать внешние формы, искать в учителе Будду – значит просто создавать для себя новые страдания. Осуждающий ум создает страдания. Когда я смог наконец освободиться от этого настроения, я сумел получить от его наставлений и учения значительную пользу; он очень хорошо научил меня этой технике медитации. А то, что не оказалось полезным, я оставил ему. Мне пришлось испытать много страданий, чтобы прийти к пониманию того, как различающий ум создает затруднения; но, увидев все ясно, я смог освободиться.

Многие последователи буддизма тхеравады, как впрочем, это имеет место и в любой духовной традиции, оказываются захвачены суждениями и сравнениями методов разных учителей; при этом их учитель, их метод всегда оказывается наилучшим, самым правильным и чистым методом традиции. Подобные различения приводят людей к тому, что они во все возрастающей степени видят мир в понятиях добра и зла. Вот это хорошо, а то – плохо. Такое неправильное понимание причиняет много страха и много страдания.

В мире нет таких вещей, как силы добра или силы зла. Единственное «зло» существует в нашем уме; это болезненные состояния алчности, ненависти и заблуждения; вне этого нет трудностей. И для ума, очищенного от всех этих болезненных реакций, другого зла не существует. Такой ум нельзя потрясти или затронуть возникновением и исчезновением какого бы то ни было переживания, – ибо он видит мир глазами мудрости, видит его пустоту, отсутствие в нем личности.

Сходным образом и те, кто привязаны к «чистым» традициям, к «чистым» сектам, кто утверждают, что установили такие традиции или придерживаются их, иногда могут помешать людям понять основное учение Будды. Чистота не существует внутри какого-то метода, какой-то традиции или религии. Есть только одна основная чистота, которая приносит освобождение; это – чистота ума, свобода от алчности, ненависти и заблуждения; кроме этого внутреннею очищения, даже благонамеренные утверждения о чистоте только усиливают привязанность и различение. Сущность всей практики состоит в том, чтобы выйти за пределы всякой привязанности, всякого эгоизма. Пользуйтесь хорошенько каким-нибудь орудием или всеми сразу, но не окажитесь захваченными этим орудием, этим учителем, не принимайте ошибочно их за конечную истину, которой учил Будда. Старательно продолжайте практику и освобождайтесь от всего, что вас связывает, не останавливайтесь ни на чем меньшем, нежели вкус свободы; ощутите его сами.

По мере продолжения медитации ваша собственная практика станет вашей точкой отсчета. Перед смертью Будда просил учеников следовать дхарме, а не какому-то учителю или какой-то традиции. Он не поставил никого руководителем общины монахов и монахинь; они должны были руководствоваться дхармой. Также и для нас не существует слепой веры, слепой привязанности к буддизму. Мы просто достаточно уверены в возможности освобождения, мы достаточно мудры, чтобы видеть страдание нашего существования, чтобы иметь уверенность для начала практики. И в самой этой практике мы видим самостоятельно истину дхармы. Будда поощрял людей словами: «Будьте сами себе светом, будьте сами себе светильником». И из этой практики придет освобождение.

ГЛАВА 3. УЧЕНИЕ В ЦЕЛОМ

Я отвел целую главу для того, чтобы сделать в ней простое заявление.

Учение Будды можно кратко суммировать следующим образом:

Нет ничего, за что стоило бы держаться.

Если вы освободитесь от всего –

От предметов,

От понятий,

От учителей,

От Будды,

От «я»,

От внешних чувств,

От воспоминаний,

От жизни,

От смерти,

От свободы,

Тогда все страдания прекратятся. Мир проявится в своей священной самосущей природе, и вы почувствуете свободу Будды.

Дальнейшие разделы этой книги содержат полезные подходы и технические приемы для того, чтобы научиться освобождению.

ГЛАВА 4. АЧААН ЧАА

Ачаан Чаа родился в большой зажиточной семье в деревне в области лао в северо-восточном Таиланде. В ранней юности получил посвящение в послушники, а по достижении двадцатилетнего возраста – высшее посвящение в сан бхикку. Кроме стандартного четырехклассного образования в сельской школе, он изучал некоторые основные дхармы и писания, еще будучи молодым монахом. Позже он практиковал медитацию под руководством нескольких лесных учителей в соответствии с аскетической традицией на языке лао. Много лет он вел аскетическую жизнь бродячего монаха, спал в лесу под деревьями и провел небольшой, но просветляющий период под руководством ачаана Муна, одного из самых известных и могущественных мастеров медитации этого века тайско-лаосской традиции. После многолетних странствий и практики он вернулся в родную деревню и поселился около нее в густой лесной роще. Эта роща оставалась необитаемой, получив известность как место, населенное духами, кобрами и тиграми; но, как сказал сам ачаан Чаа, она представляла собой наиболее подходящее место для лесного монаха. По мере того, как все больше и больше монахов, монахинь и мирян приходило слушать его поучения и оставалось с ним, в его окружении возникла большая монастырская постройка. Теперь его ученики учат в более чем тридцати горных и лесных дочерних храмах во всем северо-восточном Таиланде.

При входе в монастырь Ват Ба Понг мы скорее всего встретим старательных монахов, которые заняты вытаскиванием воды из колодца; мы увидим на тропе знак: «Проходящие, не шумите! Мы стараемся медитировать». Хотя групповая медитация и повторение нараспев проводятся здесь дважды в день, а вечером к этому обычно добавляется беседа ачаана Чаа, здесь сердце медитации представляет собой сам образ жизни. Монахи заняты работой – они шьют одежды, подметают лесные тропинки; они живут чрезвычайно просто, следуя аскетическим предписаниям, – ограничивают прием пищи одним разом в сутки, ограничивают количество своих вещей, одежды, места для жилья. Монахи проживают в отдельных коттеджах, разбросанных по лесу, и практикуют медитацию при ходьбе по расчищенным тропинкам под деревьями. Сейчас многие из них и из западных учеников ачаана Чаа предпочитают жить в новом огромном лесном монастыре – в закрытом здании, окруженном отдельными коттеджами, построенными в пещерах на склонах гор.

Простой режим этого горного монастыря создает условия для развития мудрости. Ачаан Чаа подчеркивает, что «каждый человек имеет свою естественную скорость», что нам не следует тревожиться по поводу длины нашего пути или расстояния до места предназначения. «Просто не отходите от настоящего момента, – советует он, – и в конце концов ум достигнет своего естественного равновесия, где практика протекает автоматически». Он редко говорит о достижении какого-либо особого состояния ума или состояний сосредоточенности и просветления. Вместо этого, когда его спрашивают о подобных предметах, он, в свою очередь, задает вопрос спрашивающему, целиком ли тот освободился от всех привязанностей, полностью ли свободен от страдания. На обычный ответ: «Еще нет», – он рекомендует просто продолжать свою практику наблюдения за умом и не привязываться даже к глубоким прозрениям или переживаниям просветления, а только не прекращать свою непривязанность, проявляющуюся от мгновенья к мгновенью.

Повседневная жизнь в монастыре становится в такой же мере фокусом практики, в какой им является формальное сиденье или ходьба. Стирка одежды, чистка плевательниц, подметание зала, сбор утреннего подаяния – все это виды медитации, и, как нам напоминает ачаан Чаа, «очищая уборную, не чувствуйте, что вы этим делаете кому-то благодеяние». В этом также проявляется дхарма. Медитация означает внимательность во всем, что бы мы ни делали. По временам этот стиль жизни кажется нам строгим и жестким; борьба за то, чтобы найти покой и безопасность становится великим уроком в медитации. «Когда вы сердитесь или чувствуете жалость к себе, это большая возможность понять ум». Подчиняясь правилам, создающим гармоническое сообщество, мы ясно видим, как желание и удерживаемые нами мысленные образы вступают в конфликт с этим потоком. Строгая дисциплина позволяет нам отсечь потребности «я» во внешнем выражении индивидуальности.

Ачаан Чаа не ставит на первое место какую-либо специальную технику медитации; не поощряет он также и ударных курсов для достижения быстрого прозрения и просветления. Во время формального сиденья мы можем следить за дыханием, пока ум не успокоится, – а затем продолжать практику, наблюдая за течением умственно-телесного процесса. Жить просто, быть естественным, наблюдать за умом – таковы ключи к его практике. Обращено внимание и на терпенье. Оказавшись в его монастыре в качестве нового монаха, я испытал разочарование вследствие трудностей практики и кажущихся случайными правил поведения, которых приходилось придерживаться. Я начал критиковать других монахов за отсутствие старательности в практике и сомневаться в мудрости учения ачаана Чаа. Однажды я пришел к нему и пожаловался, отметив, что даже он сам непоследователен и зачастую как будто противоречит себе, что не свидетельствует о просветленном образе действий. Он рассмеялся и указал мне, как сильно я страдаю, пытаясь судить окружающих. Затем он объяснил мне, что на самом деле его учение как раз является уравновешивающим. «Это как если бы я видел людей, шагающих по хорошо знакомой мне дороге, – сказал он.– Я смотрю на них и вижу, что кто-то вот-вот упадет в канаву с правой стороны дороги или сбился на боковую тропу, идущую правее; и вот я кричу ему: «Бери левее, бери левее!» Точно так же, если я вижу, что кто-то сбивается на тропу, ведущую влево, или вот-вот упадет в канаву с левой стороны, я кричу ему: «Бери правее, бери правее!» Вся практика – это просто выработка равновесия ума, непривязанности, отсутствия эгоизма».

Сидячая медитация или работа по выполнению повседневных обязанностей – все это части практики, и терпеливое наблюдение дает возможность мудрости и миру раскрыться естественным образом. Это и есть путь ачаана Чаа. Ачаан Чаа приветствует жителей Запада, и более двух дюжин их жило и училось у него; часто они оставались там в течение многих месяцев или даже лет. Мудрость – это образ жизни и бытия, и ачаан Чаа поддерживает особый, упрощенный жизненный стиль монашества, как организованный Буддой для нынешнего изучения дхармы.

Запись беседы с ачааном Чаа в Ват Ба Понге (вопросы и ответы)

Вопрос. Я прилагаю большие усилия в своей практике, но у меня, кажется, ничего не получается.

Ответ. Это очень важно. Не старайтесь чего-то достичь в практике. Само желание быть свободным или просветленным будет тем желанием, которое воспрепятствует вашей практике и вашей свободе. Вы можете стараться изо всех сил, ревностно заниматься практикой днем и ночью; но если все это еще остается желанием ума, который стремится чего-то достичь, вы никогда не найдете для себя мира. Энергия, исходящая из такого желания, будет причиной сомнения и беспокойства. Какой бы долгой и упорной ни была ваша практика, мудрость никогда не возникнет из желания. Поэтому просто освободитесь. Внимательно наблюдайте за умом и телом, но не пытайтесь чего-то достичь. Не привязывайтесь даже к практике или к просветлению.

Вопрос. А что вы скажете насчет сна? Сколько мне нужно спать?

Ответ. Не спрашивайте меня, этого я не могу вам сказать. Вполне достаточная средняя норма для некоторых людей составляет четыре часа за ночь. Однако здесь важно, чтобы вы наблюдали за собой и знали себя. Если вы будете стараться обойтись слишком малым количеством сна, тело ощутит неудобство, и вам будет трудно поддерживать внимательность. Слишком много сна приводит к вялости или беспокойному уму. Найдите для себя естественное равновесие. Тщательно наблюдайте за умом и телом, следите за потребностью в сне, пока не найдете наилучший вариант. Если вы проснулись и потом валяетесь в постели, это будет разложением. Устанавливайте внимательность, как только вы открыли глаза.

Вопрос. А как быть с едой? Сколько мне надо есть?

Ответ. И с едой дело обстоит так же, как со сном. Вы должны знать себя. Питание необходимо для удовлетворения потребностей тела. Смотрите на пищу как на лекарство. Едите ли вы столько, что после еды чувствуете сонливость? толстеете ли с каждым днем? Остановитесь. Проверьте свои тело и ум. Нет необходимости устраивать голодания; вместо этого экспериментируйте с количеством принимаемой пищи. Найдите для тела естественное равновесие. Поместите всю дневную норму пищи в чашу для подаяния, как этому учит аскетическая практика; тогда вы легко сможете судить о поглощаемом вами количестве. Тщательно следите за собой во время еды. Знайте себя. Только в этом и заключается суть нашей практики; нет ничего специального, что вам нужно было бы делать. Только наблюдайте. Проверяйте себя. Следите за умом. Тогда вы узнаете, в чем заключается естественное равновесие вашей практики.

Вопрос. Отличается ли азиатский ум от западного?

Ответ. В основе различия не существует. Различными могут казаться внешние обычаи и язык; по человеческий ум обладает естественными характерными свойствами, которые одинаковы для всех людей. Алчность и ненависть восточного ума таковы же, что и западного; страдание и прекращение страдания одинаковы для всех людей.

Вопрос. Советуете ли вы больше читать или изучать писания, как часть практики?

Ответ. Дхарму Будды нельзя найти в книгах. Если вы хотите действительно увидеть для себя то, что говорил о вас Будда, вам нет необходимости заниматься книгами. Наблюдайте собственный ум. Проверяйте его, чтобы увидеть, как приходят и уходят чувства, как приходят и уходят мысли. Не будьте привязаны ни к чему, просто оставайтесь внимательными ко всему что видите. Таков путь к истинам Будды. Будьте естественны. Все, что вы делаете здесь, в своей жизни, дает возможность для практики; все это дхарма. Когда вы заняты домашней работой, старайтесь быть внимательными. Если вы очищаете плевательницы или чистите уборную, не чувствуйте при этом, что вы делаете кому-то благодеяние. В очистке плевательниц есть дхарма. Не чувствуйте, что вы заняты практикой только тогда, когда сидите со скрещенными ногами. Некоторые из вас жалуются, что у них не хватает времени для медитации. Достаточно ли у вас времени на то, чтобы дышать? Вот это и будет вашей медитацией: внимательность, естественность во всем, что вы делаете.

Вопрос. Почему у нас нет ежедневных собеседований с учителем?

Ответ. Если у вас есть какие-то вопросы, приходите, задавайте их в любое время. Но здесь у нас нет необходимости в ежедневных собеседованиях. Если я буду отвечать на любой ваш вопрос, даже на мелкий, вы никогда не поймете процесса сомнения в собственном уме. Существенно важно, чтобы вы учились проверять себя, беседовать с собой. Тщательно слушайте лекции, которые читаются каждые несколько дней, затем пользуйтесь этими поучениями для сравнения с собственной практикой. Что вы услышали? – то же самое или что-то другое? В чем у вас сомнения? И кто это сомневается? Только благодаря самопроверке вы сможете понять.

Вопрос. Иногда меня тревожит монашеская дисциплина. Если я случайно убиваю насекомых, плохо ли это?

Ответ. Шила, т. е. дисциплина и правила морали, существенны для нашей практики; но если вы слепо привязаны к ним, это будет ошибкой. В воздержании от убийства животных или в следовании другим правилам важно намерение. Знайте собственный ум. Вам не следует чрезмерно беспокоиться относительно дисциплины монаха. При надлежащем применении она поддерживает практику; но некоторые монахи настолько тревожатся о мелких правилах, что не в состоянии спокойно спать. Не нужно нести дисциплину, как бремя. В нашей здешней практике дисциплина является основанием – здоровая дисциплина, а также аскетические правила и практика: быть внимательными и осторожными даже по отношению ко многим поддерживающим правилам, как и к двумстам двадцати семи заповедям; это приносит большую пользу. Они делают жизнь очень простой.

Не нужно раздумывать о том, как действовать; так что вы можете избежать размышлений и вместо этого быть просто внимательными. Такая дисциплина дает нам возможность гармоничной совместной жизни в общине; и эта община действует без каких-либо помех. Внешне каждый выглядит и действует одинаково. Дисциплина и правила морали суть ступени к дальнейшей сосредоточенности и мудрости. Благодаря надлежащему применению монашеской дисциплины и аскетическим предписаниям мы вынуждены жить просто, ограничивать число принадлежащих нам вещей. Таким образом, мы имеем здесь полную практику Будды: воздерживаться от зла и творить добро; жить просто, придерживаясь основных потребностей; очищать ум. Последнее предписание означает необходимость бдительно следить за умом и телом во всех положениях. Сидя, стоя, лежа, при ходьбе – осознавайте себя.

Вопрос. Что мне делать с сомнениями? Бывают дни, когда меня мучают сомнения по поводу практики, или по поводу моего прогресса, или по поводу учителя.

Ответ. Сомнения естественны; каждый начинает с сомнения. От них вы сможете научиться многому. Что важно – так это не отождествлять себя с сомнениями, т. е. не быть ими захваченными. Захваченность сомнениями вертит ваш ум бесконечными кругами. Вместо этого наблюдайте процесс сомнения, или удивления, в целом. Надо увидеть, кто сомневается, увидеть, как приходят и уходят сомнения. Тогда более не возникнет такое положение, при котором вы становитесь жертвой своих сомнений; потому что вы выйдете из их сферы, и ваш ум будет спокоен. Вы сможете увидеть, как все вещи приходят и уходят. Только освободитесь от всего, к чему вы привязаны; освободитесь и от своих сомнений просто наблюдайте. Вот как положить конец сомнениям.

Вопрос. А что вы скажете о других методах практики? В наши дни, кажется, существует так много учителей, так много разных систем медитации, что это сбивает с толку.

Ответ. Это похоже на то, как если бы вы пришли в город: к нему можно подойти с севера, с северо-востока, по многим дорогам. Часто эти системы имеют лишь внешние различия. Идете ли вы по одному пути, или по другому, – если вы внимательны, это оказывается одним и тем же; есть один существенный пункт, и к нему должна в конце концов прийти любая хорошая практика. Это непривязанность. В конце всех систем медитации должна появиться освобожденность. Также нельзя привязываться и к учителю. Если система ведет к отказу, к непривязанности, тогда практика правильна.

Возможно, у вас есть желание путешествовать, посещать других учителей, пробовать другие системы. Некоторые из вас уже делали это. Такое желание естественно. Но вы увидите, что тысяча заданных вопросов и знание множества систем не приведет вас к истине. В конце концов вам это надоест; и вы увидите, что только остановившись и рассмотрев свой собственный ум, вы сможете найти то, о чем говорил Будда. Нет необходимости идти куда-то и искать за пределами себя. Так или иначе, но вам придется вернуться и увидеть свою собственную истинную природу. И именно здесь вы можете понять дхарму.

Вопрос. Мне не раз казалось, что многие здешние монахи не занимаются практикой. Они кажутся неряшливыми и невнимательными; это беспокоит меня.

Ответ. Неправильно наблюдать за другими людьми; это не поможет вашей практике. Если вы озабочены, наблюдайте за озабоченностью в собственном уме. Если дисциплина других людей плоха, если эти монахи плохи, не вам их судить. Вы не откроете мудрость, осуждая других. Дисциплина монаха – это инструмент, используемый для вашей собственной медитации, это не оружие, которым пользуются, чтобы критиковать или отыскивать ошибки. Никто не в состоянии выполнять ее практику за вас; не можете и вы выполнять ее за кого-то другого. Просто будьте внимательны к собственным делам; это и есть путь к практике.

Вопрос. Я чрезвычайно тщательно практиковал обуздание чувств; я всегда хожу с опущенными глазами и внимателен к любому небольшому совершаемому мной действию. Во время еды, например, я трачу много времени, стараясь увидеть каждое прикосновение – жевание, вкус, глотание и т. д. Я делаю каждый шаг осторожно и обдуманно. Правильно ли я занимаюсь практикой?

Ответ. Обуздание внешних чувств – правильная практика. Мы должны быть внимательными к ней в течение всего дня. Но не перегибайте палку. Ходите, ешьте и действуйте естественно; тогда вы разовьете естественность и естественную внимательность к тому, что с вами происходит. Не форсируйте свою медитацию, не принуждайте себя к неудобным стереотипам. Это лишь иная форма страстного желания. Будьте терпеливы. Необходимы терпенье и выносливость. Если вы будете действовать естественно, если вы будете внимательны, тогда и мудрость придет естественно.

Вопрос. Необходимо ли сидеть в течение длительных промежутков?

Ответ. Нет, беспрерывное сиденье целыми часами не является необходимым. Некоторые люди полагают, что чем дольше вы можете сидеть, тем более мудрыми должны быть. А я видел – куры целыми днями непрерывно сидят на насесте. Мудрость приходит благодаря внимательности ко всем положениям тела. Ваша практика должна начинаться утром, как только вы проснетесь, – и продолжаться до того момента, когда вы заснете. Не беспокойтесь о том, как долго вы можете сидеть. Что важно – так это лишь уменье сохранять бдительность во всех случаях, работаете ли вы, или сидите, или принимаете ванну.

Каждый человек обладает собственной естественной скоростью. Некоторые из вас умрут в пятидесятилетнем возрасте, некоторые – в шестидесятилетнем, а некоторые – в девяностолетнем. Поэтому и ваша практика не будет одинаковой для всех. Не раздумывайте, не тревожьтесь об этом. Старайтесь быть внимательными и дайте возможность событиям идти своим естественным курсом. Тогда ваш ум будет становиться все более спокойным в любой обстановке – и сделается тихим, подобно ясному лесному озеру. К озеру придут на водопой всевозможные диковинные и редкие звери. Вы ясно увидите природу всех вещей в мире, увидите, как приходят и уходят многие чудесные и странные явления. Но вы останетесь спокойными. Будут возникать проблемы, и вы сможете немедленно проникать в их сущность. Таково счастье Будды.

Вопрос. У меня все еще много мыслей. Мой ум сильно блуждает – даже несмотря на то, что я стараюсь поддерживать внимательность.

Ответ. Не тревожьтесь об этом. Старайтесь удерживать ум в настоящем. Что бы ни возникало внутри ума, просто наблюдайте. Освободитесь от этого; даже не желайте избавиться от мыслей. Тогда ум достигнет своего естественного состояния. Никакого различения между добром и злом, между горячим и холодным, быстрым и медленным. Ни я, ни вы, совсем никакой личности; просто то, что есть. Когда вы идете собирать подаяние, нет необходимости делать что-то особенное; просто идите, видя то, что есть. Нет необходимости привязываться к изолированности, к уединению. Где бы вы ни были, осознавайте себя, будучи естественными. Если возникнут сомнения, наблюдайте за тем, как они приходят и уходят. Это очень просто. Не держитесь ни за что.

Это как если бы вы шагали по дороге; периодически вы встречаетесь с препятствиями. Когда вы встречаетесь с низменными проявлениями, просто замечайте и преодолевайте их, освобождайтесь от них. Не думайте о тех препятствиях, которые вы уже преодолели, не тревожьтесь о тех, которых вы еще не увидели. Не беспокойтесь по поводу длины дороги или места назначения. Что бы вы ни прошли, не привязывайтесь к этому. И в конце концов при достижении своего естественного равновесия ум придет к такому пункту, где практика протекает автоматически. Все явления будут приходить и уходить сами собой.

Вопрос. Читали ли вы когда-нибудь «Алтарную сутру» шестого патриарха Хуэй-нэна?

Ответ. Мудрость Хуэй-нэна очень глубока. Это весьма глубокое учение, и начинающим понять его трудно. Но если вы терпеливо практикуете нашу дисциплину, если вы практикуете непривязанность, вы в конце концов поймете ее. Как-то у меня был ученик, живший в хижине с травяной крышей. В тот сезон дождей осадки выпадали часто, а однажды сильный ветер сорвал половину крыши; он же не побеспокоился укрепить ее, и вода лилась прямо в хижину. Прошло несколько дней; я осведомился о крыше. Ученик ответил, что практикует непривязанность. Такая непривязанность, лишенная мудрости, – это почти то же самое, что равнодушие водяного буйвола. Если вы ведете правильную, простую жизнь, если вы терпеливы и свободны от эгоизма, вы поймете мудрость Хуэй-нэна.

Вопрос. Вы сказали, что саматха и випассана, сосредоточенность и прозрение, – одно и то же. Не могли бы вы дать дальнейшие пояснения?

Ответ. Это очень просто. Сосредоточенность, или саматха, и мудрость, или випассана, действуют совместно. Сперва ум становится спокойным благодаря удержанию его на объекте медитации; он спокоен только в то время, когда вы сидите с закрытыми глазами. Это саматха; и в конце концов такая сосредоточенность оказывается причиной возникновения мудрости, випассана. Тогда ум остается спокойным, будете ли вы сидеть с закрытыми глазами, или шагать по улицам большого города. Это похоже на то, как если бы когда-то вы были ребенком, а теперь стали взрослым. Можно ли сказать, что тот ребенок и этот взрослый – один и тот же человек? Вы можете сказать, что это так; но, глядя на дело по-иному, можно сказать, что тут – разные люди. Таким же точно образом можно считать саматха и випассана отдельными дисциплинами. Или это еще похоже на пищу и испражнения: их можно назвать одним и тем же. Однако не принимайте просто на веру то, что я говорю, занимайтесь своей практикой, и вы увидите сами. Не требуется ничего особого. Если вы проверите, как возникают сосредоточенность и мудрость, вы узнаете истину для себя. В наши дни многие люди привязываются к словам. Они называют свою практику випассана и смотрят на саматха сверху вниз. Или они называют свою практику саматха и говорят, что нужно до випассана, практиковать саматха. Все это глупости. Не тревожьте себя подобными вещами. Просто занимайтесь практикой, и вы сами все увидите.

Вопрос. Необходимо ли в нашей практике уменье вступать в состояние поглощенности?

Ответ. Нет, поглощенность не обязательна. Вы должны установить некоторое среднее количество спокойствия и остроты ума; затем пользуйтесь этим свойством, чтобы проверять себя. Ничего особенного не нужно. Если в вашей практике появится поглощенность, это тоже прекрасно. Только не держитесь за нее. Некоторые люди прямо виснут на поглощенности; действительно, игра с ней может быть большой забавой. Вы должны знать, где находятся надлежащие границы. Если вы мудры, вы узнаете как пользоваться поглощенностью, каковы ее ограничения, – точно так же, как вы знаете ограничения детей в сравнении со взрослыми людьми.

Вопрос. Почему мы придерживаемся таких аскетических правил, как прием пищи только из своих чашек?

Ответ. Аскетические предписания должны помогать нам отсекать низменные наклонности. Следуя таким правилам, как требование приема пищи из своих чашек, мы можем быть более внимательными к пище, считая ее лекарством. Если у нас нет низменных наклонностей, тогда не имеет значения то, как мы едим. Но здесь мы применяем особую форму, чтобы упростить практику. Будда не сделал аскетические предписания обязательными для всех монахов; однако он разрешал их для тех, кто желает вести строгую практику. Они прибавляются к нашей внешней дисциплине, этим способствуя душевной решимости и крепости. Эти правила нужно соблюдать для вас самих. Не следите за практикой других. Следите за собственным умом и найдите, что для вас полезно. Правило, согласно которому мы должны жить в том коттедже для медитации, который нам назначен, сходным образом является полезной дисциплиной: оно удерживает монахов от привязанности к месту обитания. Если они уходят, а потом возвращаются, они должны поселиться в новом помещении. Такова наша практика – не привязываться ни к чему.

Вопрос. Если важно собирать все подаяние в своей чаше, почему вы, как учитель, не делаете этого сами? Не чувствуете ли вы, что для учителя важно установить пример поведения?

Ответ. Да, правильно, учитель должен служить примером для своих учеников. Я не обращаю внимание на то, что вы критикуете меня. Спрашивайте обо всем, что вам угодно. Но важно, чтобы вы не привязывались к учителю. Если бы я был абсолютно совершенным во внешней форме, это было бы ужасно. Тогда и вы все были бы привязаны ко мне. Даже Будда иногда говорил своим ученикам одно, а делал другое. Ваши сомнения в учителе могут вам помочь. Вы должны наблюдать за своими собственными реакциями. Считаете ли вы возможным, чтобы я взял часть пищи из своей чаши и положил ее на блюдо, чтобы накормить мирян, работающих вокруг храма?

Для вас мудрость состоит в том, чтобы наблюдать и развиваться. Берите от учителя то, что хорошо. Осознавайте собственную практику. Если я отдыхаю в то время, когда вы все сидите, вызывает ли это у вас гнев? Если я называю синее красным или говорю, что самец – это самка, не следуйте мне слепо.

Один из моих учителей ел очень быстро и шумно; а нам он говорил, чтобы мы ели медленно и внимательно. Я бывало следил за ним, и меня это сильно смущало. Я страдал, а он – нет! Я наблюдал за внешним. Позднее я научился. Некоторые люди водят автомобиль быстро, но осторожно; другие ездят медленно – и много раз попадают в аварии. Не привязывайтесь к правилам, ко внешним формам. Если вы будете наблюдать за другими не более чем на десять процентов, а на девяносто – за самими собой, это будет правильной практикой. Сначала я наблюдал за своим учителем ачааном Тонг Ратхом – и испытал много сомнений! Люди даже считали его безумным; он часто поступал странно, бывал свиреп со своими учениками. Внешне он гневался, но внутри не было ничего. Ничего и никого! Это был замечательный человек; он оставался ясным и внимательным до самого момента смерти.

Глядеть от себя – это сравнивать, различать. На таком пути мы не найдем счастья. И вы не найдете мира, если будете тратить время в поисках совершенного человека или совершенного учителя. Будда учил нас смотреть на дхарму, на истину, а не на других людей.

Вопрос. Как можно преодолеть в практике чувственность? Иногда я чувствую себя подлинным рабом полового желания.

Ответ. Чувственность следует уравновешивать созерцанием отталкивающих сторон тела. Привязанность к телесной форме есть одна крайность, и нужно уравновешивать ее в уме противоположностью. Смотрите на тело, как на труп; рассматривайте процесс его разложения; или думайте о частях тела – о легких, о селезенке, о жире, кале и тому подобном. Помните о них, создавайте умственный образ этого отталкивающего аспекта тела, когда возникнут чувственные мысли. Это освободит вас от них.

Вопрос. А как быть с гневом? Что мне делать при возникновении гнева?

Ответ. Вы должны пользоваться любящей добротой. Когда во время медитации возникают состояния гнева, уравновешивайте их развитием чувства любящей доброты. Если кто-то делает нечто плохое или сердится, не сердитесь сами. Если вы сердитесь, вы становитесь более невежественным, чем он. Будьте мудры; держите в уме сострадание, потому что этот человек страдает. Наполните ум любовью и добротой, как если бы он был вашим дорогим братом. Сосредоточьтесь на любящей доброте, как на предмете медитации. Распространяйте ее на все существа в мире. Только при помощи любящей доброты, можно победить ненависть.

Иногда вы, может быть, видите, как другие монахи ведут себя не лучшим образом, и этот факт может вызвать у вас досаду. Это страдание не является необходимым: ведь здесь не наша дхарма. Вы можете подумать: «Они не так строги в правилах, как я; они не так серьезно медитируют, как мы; эти монахи – плохие монахи». Такие мысли свидетельствуют о большом загрязнении ума. Не делайте сравнений, не устанавливайте различий. Освободитесь от своих мнений и наблюдайте. Такова наша дхарма. Вы не имеете возможности заставить каждого действовать так, как вам хотелось бы, вы не можете заставить его быть похожим на вас. Это желание только заставит вас страдать. Обычно медитирующие совершают именно такую ошибку; но наблюдение за другими людьми не способствует мудрости. Не тревожьтесь. Просто проверяйте себя и свои чувства. Именно так вы все поймете.

Вопрос. Я чувствую сильную сонливость, поэтому мне трудно медитировать.

Ответ. Есть много способов преодолеть сонливость. Если вы сидите в темной комнате, перейдите на освещенное место. Откройте глаза. Встаньте, умойте лицо, похлопайте себя по лицу или выкупайтесь. Если вы чувствуете сонливость, меняйте позы. Больше ходите. Делайте шаги назад, и боязнь наткнуться на предметы будет поддерживать вас в бодрственном состоянии. Если все это не помогает, встаньте спокойно, очистите ум и вообразите ясный солнечный день. Или сядьте на краю высокого утеса, на краю глубокого колодца; там вы не осмелитесь заснуть. Если ничто не поможет, тогда просто лягте и засните. Лягте поудобнее и постарайтесь сохранить осознание до самого момента засыпания. Затем, как только вы проснетесь, немедленно встаньте. Не глядите на часы, не ворочайтесь в постели. Становитесь внимательным с момента пробуждения.

Если вы обнаружите, что чувствуете сонливость каждый день, попробуйте уменьшить количество еды. Следите за собой. Как только вы ощутите, что еще пять полных ложек дадут чувство полноты в желудке, перестаньте есть, выпейте воды до чувства полноты, затем идите и садитесь. Наблюдайте за своей сонливостью и за голодом. Вы должны научиться соблюдать равновесие в еде. По мере того, как практика будет идти вперед, вы естественно почувствуете себя более энергичными и станете есть меньше. Но вам необходимо регулировать себя.

Вопрос. Почему нам здесь приходится так много кланяться?

Ответ. Поклоны очень важны. Эта внешняя форма является частью практики, и ее нужно выполнять правильно. Прижимайте плотно лоб к полу, поставьте локти около колен, а колени расставьте приблизительно на двадцать пять сантиметров друг от друга. Кланяйтесь медленно, со вниманием к телу. Это чувство – хорошее средство против вашего самодовольства. Мы должны кланяться часто. Когда вы кланяетесь три раза, вы можете держать в уме качества Будды, дхармы и сангхи, иначе говоря, такие качества ума, как чистота, сиянье и мир. Так мы пользуемся внешней формой, чтобы обучаться. Тело и ум становятся гармоничными. Не делайте ошибки, наблюдая за тем, как кланяются другие. Если молодые новообращенные оказываются небрежными, а пожилые монахи – невнимательными, не ваше дело осуждать их. Может быть, людям трудно обучаться; некоторые учатся быстро, а другие медленно. Осуждение других только увеличивает вашу гордость. Вместо этого следите за собой. Чаще кланяйтесь, избавляйтесь от своей гордости.

Те, кто действительно пришли в гармонию с дхармой, вышли далеко за пределы внешней формы. Все, что они делают, представляет собой особый способ поклонов. Они кланяются, когда ходят, когда едят, когда испражняются. Это потому, что они вышли за пределы эгоизма.

Вопрос. В чем состоит самая большая проблема ваших новых учеников?

Ответ. Мнения, воззрения и идеи относительно всех вещей – о себе, о практике, об учении Будды. Многие из тех, кто приходит сюда, занимают высокое положение в обществе; это богатые коммерсанты, люди с высшим образованием, учителя, правительственные служащие. Их умы наполнены мнениями о разных вещах. Они чересчур умны, чтобы слушать других. Это похоже на то, как если бы в чашке была вода, и если чашка наполнена грязной, протухшей водой, она бесполезна; она может стать полезной только после того, как бывшую в ней воду выльют. Вы должны опустошить свой ум от мнений; а тогда – увидим. Наша практика идет дальше ума и глупости. Если вы думаете о себе: «Я – умный человек; я богат; я важен; я понимаю все о буддизме», – вы закрываете истину анатта, «не-я». Все, что вы увидите, будет личностью, «я», «моим». А буддизм – это освобождение от личности; это ничто; это пустота; это нирвана.

Вопрос. Иллюзорны ли такие низменные качества, как алчность или гнев? Или они реальны?

Ответ. И то и другое. Низменные качества мы называем чувственностью, алчностью, гневом или заблуждением; но это просто внешние наименования, видимость. Точно так же мы можем назвать чашку большой, маленькой, красивой или какой-нибудь иной. Это не реальность, это понятия, которые мы создаем своим страстным желанием. Если нам хочется иметь большую чашку, мы называем свою маленькой; страстное желание есть причина нашего различения. А истина – это просто то, что есть. Смотрите на вещи таким именно образом. Мужчина ли вы? Вы можете ответить: да. Но это видимость вещей; а в действительности вы – только сочетание элементов, группа меняющихся агрегатов. Если ум свободен, он не делает различия; нет большого и малого, нет ни вас, ни меня. Ничего нет. Мы говорим: анатта, «не – я». На самом деле, в конце нет ни атта, ни анатта.

Вопрос. Не можете ли вы дать нам еще некоторые объяснения о карме?

Ответ. Карма – это действие, карма – это привязанность. Тело, речь или ум создают карму, когда мы привязаны. Мы создаем привычки; они могут заставить нас страдать в будущем. Это плоды нашей привязанности, нашей прошлой загрязненности. Все привязанности ведут к созданию кармы. Предположим, до того, как стать монахом, вы были вором; вы воровали, вы делали несчастными других людей, делали несчастными своих родителей. И вот теперь вы стали монахом; но когда вы вспоминаете, как вы делали других людей несчастными, вы чувствуете себя плохо, вы сами страдаете даже и сегодня. Помните: не только тело, но также речь и действия ума способны создавать условия для будущих результатов. Если вы совершили какой-то акт доброты в прошлом и вспоминаете его сегодня, вы будете счастливы. Это счастливое состояние ума есть результат прошлой кармы. Все вещи обусловлены причинами – как долговременными, так и обнаруживаемыми при рассмотрении от мгновенья к мгновенью. Но вам нет нужды беспокоиться и высчитывать свое прошлое, настоящее или будущее. Просто наблюдайте тело и ум. Тогда вы сможете понять карму в самих себе. Наблюдайте за своим умом, занимайтесь практикой, и вы ясно все увидите. Однако убедитесь в том, что вы оставили карму других людей им самим. Не привязывайтесь к другим людям, не следите за ними. Если я принял яд, я страдаю: для вас нет необходимости разделять со мной это страдание! Берите то хорошее, что вам предлагает учитель. Тогда вы сможете стать мирным человеком, и ваш ум уподобится уму учителя. Если вы проверите все это, вы убедитесь. Даже если сейчас вы чего-то не понимаете, все станет ясным, когда вы начнете практику. Вы узнаете все сами. Это называется «практикой дхармы».

Когда мы были молоды, наши родители приучали нас к дисциплине и сердились на нас. В действительности им хотелось помочь нам. Вы должны видеть это спустя долгое время. Родители и учителя критикуют нас, а мы расстраиваемся; но позже мы понимаем, почему нас критиковали. Так и вы поймете все после долгой практики. Те, кто слишком умны, быстро уходят от нас; они никогда не учатся. Вы должны избавиться от своего ума. Если вы считаете себя лучше других, вы будете только страдать. Такая жалость! Нет нужды расстраиваться; просто наблюдайте.

Вопрос. Иногда мне кажется, что с тех пор, как я стал монахом, я увеличил свои тяготы и страдания.

Ответ. Я знаю, что у некоторых из вас имеется врожденная склонность к материальным удобствам и внешней свободе. В сравнении с этим вы сейчас живете в суровых условиях. Далее, во время практики я часто заставляю вас сидеть и ждать много часов; пища и климат тоже отличаются от тех, которые существуют у вас дома. Но каждый человек должен пройти через некоторые из этих трудностей. Это такое страдание, которое ведет к концу страдания. Именно так вы учитесь. Когда вы сердитесь или чувствуете жалость к себе, открывается большая возможность понять свой ум. Будда называл низменные наклонности нашими учителями.

Все мои ученики подобны моим детям. Я думаю только об их благополучии, я чувствую к ним только любовь и доброту. Если вам кажется, что я заставляю вас страдать, это делается только для вашего собственного блага. Я знаю, что некоторые из вас хорошо образованы и обладают знаниями. Малообразованные люди с практическими знаниями могут заниматься практикой без труда. А с вами, жителями Запада, дело обстоит так, как если бы вам пришлось чистить большой дом. Когда вы его вычистите, у вас будет большое пространство для жилья; вы сможете пользоваться кухней, библиотекой. Поэтому вам необходимо быть терпеливыми; для нашей практики терпенье и выносливость оказываются существенно важными. Когда я был молодым монахом, мне не приходилось так трудно, как вам. Ведь я знал язык, ел привычную с детства пищу. И даже тогда я в иные дни испытывал отчаянье. Мне хотелось снять одежду монаха, даже хотелось покончить жизнь самоубийством. Этот вид страдания приходит вследствие неправильных взглядов. Когда вы увидите истину, вы освободитесь от всех взглядов и мнений. Все становится полным мира.

Вопрос. Благодаря медитации у меня развиваются состояния глубокого спокойствия ума. Что мне делать теперь?

Ответ. Это хорошо. Сделайте ум мирным, сосредоточенным. Пользуйтесь этой сосредоточенностью, чтобы исследовать ум и тело. Когда ум не находится в состоянии мира, вы тоже должны наблюдать; тогда вы узнаете истинный мир. Почему? Потому что вы увидите непостоянство. Даже мир нужно видеть, как непостоянство. Если вы привязаны к мирным состояниям ума, вы будете страдать, не обладая ими. Оставьте все, даже и мир.

Вопрос. Верно ли я слышал: вы утверждаете, что боитесь очень старательных учеников?

Ответ. Да, это верно, боюсь. Боюсь, что они чересчур серьезны. Они стараются слишком уж упорно, но без мудрости. Они толкают себя на ненужные страдания. Некоторые из вас полны решимости стать просветленными. Вы скрежещете зубами, вы все время боретесь. Это очень уж упорные старания. Все люди одинаковы. Они не знают природы вещей. Все формы непостоянны, – и ум, и тело. Просто наблюдайте и не привязывайтесь.

Другие думают, что они знают. Они критикуют, они следят, они судят. Это хорошо. Оставьте им их мнения. Различение опасно; оно подобно дороге с очень крутым поворотом. Если мы считаем других людьми хуже нас, или лучшими, или не отличающимися от нас, мы сходим с пути. Если мы будем делать различия, мы будем только страдать.

Вопрос. Я медитирую уже много лет. Мой ум открыт и полон мира почти при всех обстоятельствах. Теперь мне хотелось бы попробовать отступить и практиковать высшие состояния сосредоточенности или поглощенности ума.

Ответ. Это прекрасно. Это благодетельное умственное упражнение. Если вы будете обладать мудростью, вы не повиснете на состояниях сосредоточенности ума. Это то же самое, что желание сидеть в течение долгих периодов. Для обучения это прекрасно; но в действительности практика отдельна от любого положения тела. Все дело здесь в том, чтобы глядеть прямо на ум. Это мудрость. Когда вы проверили ум и поняли его, тогда вы обладаете мудростью, чтобы знать ограничения сосредоточенности. Или книг. Если вы практиковали непривязанность и понимаете ее, тогда вы можете вернуться к книгам. Они будут чем-то вроде сладкого на десерт, они могут помочь вам учить других. Или вы можете пойти назад и практиковать поглощенность. Вы обладаете мудростью, чтобы знать и ни за что не держаться.

Вопрос. Не сделаете ли вы обозрение главных пунктов нашей дискуссии?

Ответ. Вы должны исследовать себя, знать, кто вы такие; знать свои тело и ум, просто наблюдать их. Во время сиденья, во время сна, во время еды, знайте свои пределы; пользуйтесь мудростью. Практика не в том, чтобы чего-то достичь. Просто будьте внимательны к тому, что есть. Вся наша медитация – это уменье смотреть прямо на ум. Вы увидите страдание, его причину и его конец. Но вы должны иметь терпенье, много терпенья и упорства. Постепенно вы научитесь. Будда учил своих учеников оставаться с учителем в течение, по крайней мере, пяти лет. Вы должны усвоить ценности отдачи, терпенья, преданности.

Не занимайтесь практикой чересчур строго; не будьте захвачены внешней формой. Следить за другими – плохая практика. Просто будьте естественны, наблюдайте за этим. Наша монашеская дисциплина и монастырские правила очень важны; они создают простое и гармоничное окружение. Пользуйтесь ими хорошо. Но помните, что суть монашеской дисциплины – это наблюдение за намерением, это проверка ума. Вы должны обладать мудростью, не устанавливать различий. Станете ли вы расстраиваться из-за того, что деревцо в лесу не так высоко и стройно, как некоторые другие? Это глупо. Не судите других людей. Все они разнообразны, и нет нужды нести с собой ношу в виде желания изменить их всех.

Итак, будьте терпеливы; практикуйте моральное поведение; живите просто и будьте естественны. Наблюдайте за умом. Это и есть наша практика. Она приведет вас к отсутствию эгоизма, к миру.

ГЛАВА 5. МАХАСИ-САЯДО

Махаси-саядо оказал далеко идущее воздействие на практику медитации в буддийских странах тхеравады. С шестилетнего возраста он начал заниматься наукой в деревенском монастыре; его занятия завершились через несколько лет после полного посвящения в сан бхикку, а также получения высшего отличия на учрежденных правительством экзаменах по пали и предметам буддийской науки. После многолетнего преподавания писаний он облачился в монашеское одеяние и с чашей в руках отправился на поиски ясной и действенной практики медитации. Придя в Татхоун, он повстречался с У Нарадой – Мунгуном-саядо – и стал его учеником. Последний обучил его практике интенсивной медитации прозрения. После длительной медитации и продолжавшихся занятий наукой Махаси вернулся в родную деревню и начал систематическую работу по обучению практике внимательности.

Вскоре после того, как Бирма обрела независимость от Великобритании, новый премьер-министр У Ну предложил достопочтенному Махаси-саядо приехать в Рангун для преподавания в предназначенном для него большом центре. С того времени его учениками в одной только Бирме открыто более ста центров медитации, а его метод получил широкое распространение в Таиланде и на Цейлоне. На Всемирном Буддийском Совете, состоявшемся в 1956 году, через две с половиной тысячи лет после первой проповеди Будды, Махаси были оказаны чрезвычайные почести. Он взял на себя роль главного вопрошателя – центральную роль в разъяснении и сохранении для будущих поколений учений буддизма. Саасана Йита, центр Махаси в Рангуне, имеет много больших зал и келий для обучения медитации. Центр обычно наполнен сотнями медитирующих, которые практикуют интенсивную випассану. Посетитель может видеть залы, где йогины выполняют упражнения при ходьбе, множество комнат, где занимаются сидячей медитацией или присутствуют на групповом собеседовании с учителем. Для набожного бирманского мирянина нет ничего необычного в использовании отпуска для подготовки в уединенных центрах интенсивной медитации.

В системе Махаси практика ведется непрерывно в течение шестнадцати часов в день. Периоды сиденья чередуются с упражнениями при ходьбе. В этой интенсивной системе даже у неподготовленных мирян быстро развиваются сосредоточенность и внимательность Но кроме интенсивной непрерывной практики Махаси выработал строгий подход к внимательности, как первоначальной практике прозрения. Здесь нет особого подготовительного развития сосредоточенности на одном предмете. Вместо этого с самого начала изучающий устанавливает осознание изменений тела и ума, происходящих в каждое мгновенье. Это осознание облегчается техникой производства отметок в уме, которыми отмечается каждый безличный аспект тела или ума, когда он вступает в сознание. Такие отметки в уме помогают направлять к медитации даже мыслительные процессы ума; а это способствует тому, что йогин удерживается от отождествления себя с содержанием различных переживаний, освобождается от вовлечения в них. Махаси подчеркивает, что осознание должно сосредоточиваться каждое мгновенье на прямых переживаниях, что отметки в уме – это просто периферическая помощь для более ясного виденья. Характеризуя это явление в других понятиях, можно сказать, что девяносто пять процентов усилий практикующего следует расходовать на прямое восприятие процесса, а пять процентов – на составление таких отметок в уме.

Хотя Махаси-саядо в качестве центрального объекта медитации рекомендует подъем и падение брюшной стенки, его ученики, которые сами учат медитации, разрешают пользоваться также вдохами и выдохами в качестве другого вида практики; при этом дыхание ощущается в кончике носа. В системе существенно не то, какой объект оказывается под наблюдением, а качество ясного, свободного от привязанности осознания, используемого для того, чтобы видеть истинную природу этого объекта.

В течение своей беседы Махаси-саядо с большой тщательностью ясно и без мистической окраски описывает то, что может пережить практикующий по мере углубления осознания и обострения способности восприятия. Это изложение представляет собой расширенное объяснение классических стадий прогресса прозрения, как они описаны в некоторых традиционных буддийских текстах. Необходимо помнить, что не все медитирующие будут переживать практику точно таким же образом, даже в точности следуя упражнениям Махаси.

Хотя иногда прозрение будет развиваться так, как это описывает Махаси, часто переживания медитирующего покажутся ему совсем иными. Но что абсолютно существенно помнить – так это то, что в практике развитие каких бы то ни было ожиданий представляет опасность. Необходимо просто развивать более ясное и глубокое осознание от мгновенья к мгновенью – осознание того, что на самом деле составляет переживание. Тогда практика станет более глубокой, тогда прозрение и мудрость будут развиваться самым глубоким и естественным образом.

В конце пятидесятых и начале шестидесятых годов многие жители Запада изучали випассану в этом центре; большое их число получило подготовку в качестве ее учителей. Хотя Махаси и некоторые из его учеников говорят по-английски, нынешнее ограничение срока визы для посещения Бирмы двумя неделями создает препятствия для обучения в центре жителей Запада. Однако для этой цели пригодны и другие храмы. Таковы, например, храм Кандабода на Цейлоне, центр достопочтенного Анагарика Муниндры в Бодх Гайе, Ват Виваке асром ачаана Асабхи в Таиланде. Все они распространяют учение Махаси за пределами Бирмы.

Прибавим к сказанному, что несколько важных работ Махаси-саядо, написанных на бирманском языке, теперь опубликованы и по-английски. В их числе: «Прогресс прозрения» и «Практическая медитация прозрения». Там содержатся дальнейшие наставления сверх тех материалов, которые предлагаются в данной главе.

Махаси-саядо «Медитация прозрения: основная и прогрессивная ступени»

Сказать, что никто не любит страдания, а все ищут счастья, будет трюизмом. В этом нашем мире люди совершают всевозможные усилия для предотвращения и облегчения страданий и для наслаждения счастьем. Тем не менее их усилия направлены главным образом к достижению физического благополучия и его материальных средств. Но счастье, в конце концов, обусловлено отношением ума; однако лишь немногие люди по-настоящему думают об умственном развитии; еще меньшее их число серьезно практикует воспитание ума.

Для иллюстрации этого положения обратим внимание на обыденные привычки очищать собственное тело и приводить его в порядок, на бесконечную погоню за едой, одеждой, жильем; на невероятный технический прогресс, достигнутый в поднятии материального уровня жизни, на улучшение средств сообщения и транспорта, на предупреждение и излечение болезней и расстройств здоровья. Все эти усилия в основном заняты заботами о теле и его питании. Необходимо признать, что они дали существенные результаты. Однако человеческие старания и достижения не в силах принести облегчение страданий, связанных со старостью, болезнями, с домашними неприятностями, с экономическими трудностями – короче говоря, с неудовлетворенностью, вызванной потребностями и желаниями. Страдания подобного рода преодолеть при помощи материальных средств невозможно; они преодолеваются только благодаря воспитанию ума и достижению душевного равновесия.

Поэтому становится ясно, что нужно искать правильный путь для воспитания ума, его стабилизирования и очищения. Этот путь указан в «Маха-сатипаттханасутте», хорошо известной проповеди Будды, произнесенной более двадцати пяти столетий назад. Будда провозгласил:

«Это единственный путь для очищения всех существ, для преодоления печали и горя, для разрушения боли и скорби, для достижения правильного направления, для осуществления нирваны, – а именно: четыре основы внимательности».

Основная практика: подготовительная ступень

Если вы искренне желаете выработать созерцание и достичь прозрения в нынешней жизни, вы должны отказаться от мирских мыслей и действий во время обучения. Такой образ действий предназначен для очищения поведения, что является важным предварительным условием надлежащего развития созерцания. Вы также должны соблюдать правила дисциплины, предписанные для мирян или для монахов – в зависимости от данного случая; потому что такие правила существенно важны для достижения прозрения. Правила для мирян включают восемь предписаний, которые набожные буддисты соблюдают по праздникам и в периоды медитации. Эти добровольные предписания таковы: воздержание от убийства, от воровства, от полового общения, от лжи, от опьяняющих напитков; от еды плотной пищи после полудня, от участия в танцах и зрелищах, от украшения себя цветами, духами и драгоценностями, от пользования высокими и мягкими постелями. Есть еще одно дополнительное правило; не говорить с презрением, насмешками или злобой с кем бы то ни было из архатов, достигших состояния просветления; не говорить подобным образом о них с кем-то другим.

Старые мастера буддийской традиции советуют во время периода подготовки посвятить себя Будде, просветленному; потому что если во время созерцания состояние вашего собственного ума случайно создаст неприятные или тревожные виденья, вы можете испугаться. Также обеспечьте для себя руководство наставника в области медитации, так как он способен откровенно разговаривать с вами о вашей работе в области созерцания и руководить вами так, как сочтет необходимым.

Цель этой практики и ее величайшая польза заключаются в том, чтобы освободиться от алчности, ненависти и заблуждения, которые являют собой корни всего зла и страдания. Интенсивный курс подготовки в области прозрения может привести вас к такому освобождению. Поэтому работайте с полным энтузиазмом, имея в виду эту цель, так чтобы ваша подготовка успешно завершилась. Подготовка подобного рода в области созерцания, базирующаяся на основах внимательности (сатипаттхана), есть та практика, которой пользовались все будды и архаты для достижения просветления. Вас следует поздравить с возможностью получить такую же подготовку.

Для вас будет важно начинать свою подготовку с краткого созерцания «четырех защит», которые Будда предлагает вам для размышления на этой ступени. Для вашего психологического благополучия полезно размышлять над ними. Предметы этих четырех охранительных размышлений суть сам Будда, любящая доброта, отталкивающие аспекты тела и смерть.

Сначала посвятите себя Будде, искренне почувствуйте его девять главных качеств таким образом:

«Поистине, Будда – святой, полностью просветленный, совершенный в знании и поведении, благодетель, познавший мир, несравненный вождь людей, которых следует укрощать, учитель богов и людей, пробужденный и возвышенный».

Во-вторых, размышляйте обо всех живых существах, как о получателях вашей любящей доброты, укрепляемых вашими мыслями любящей доброты, отождествите себя со всеми живыми существами без различий таким образом:

«Да буду я свободен от вражды, от болезни и горя… да будут как и я свободны от них мои родители, наставники, учителя, близкие, незнакомые; да будут все прочие существа по-настоящему свободны от вражды, болезни и горя; да будут они освобождены от страдания».

В-третьих, размышляйте об отталкивающей природе тела, чтобы такое размышление помогло вам уменьшить нездоровую привязанность, которую испытывают к телу столь многие люди. Остановитесь на некоторых его нечистотах, как желудок, кишки, слизь, гной, кровь. Созерцайте эти нечистоты, так чтобы можно было устранить нелепую любовь к телу.

Четвертое охранительное размышление для вашей психологической пользы – это размышление о все приближающейся смерти. Учения буддизма подчеркивают, что жизнь ненадежна, а смерть непременна, что жизнь случайна, а смерть обязательна. Жизнь имеет своей целью смерть. Существуют рождение, болезнь, страдания, старость и в конце концов смерть. Все это – аспекты процесса существования.

Для начала подготовки примите сидячую позу, сидите выпрямившись, со скрещенными ногами. Может быть, вы почувствуете себя более удобно, если ноги не будут переплетены, а только положены ровно на полу, не прижимаясь одна к другой. Пусть ваш учитель медитации детально объяснит вам сидячую позу. Если вы обнаружите, что сиденье на полу препятствует созерцанию, тогда устройте для себя более удобный способ сиденья. Затем выполняйте каждое упражнение в созерцании, как оно описано ниже:

Первое основное упражнение

Старайтесь удерживать свой ум (но не глаза) на животе. Благодаря этому вы будете знать движения подъема и падения, расширения и сжатия этого органа. Если эти движения для вас недостаточно отчетливы вначале, тогда положите на живот обе руки, чтобы ощущать движения подъема и падения. Спустя короткое время для вас станут ясно различимы движение наружу, связанное со вдохом, и движение внутрь, связанное с выдохом. Затем сделайте в уме отметку «подъем» для движения наружу, а для движения внутрь – «падение». Ваша умственная отметка каждого движения должна совершаться в тот момент, когда происходит это движение. Из этого упражнения вы узнаете действительный характер движений живота. Форма живота вас не касается; то, что вы воспринимаете на самом деле, – это телесное ощущение давления, вызванное движением живота вперед. Поэтому не останавливайтесь на форме живота, а продолжайте упражнение.

Для начинающего это весьма эффективный метод развития способностей внимания, сосредоточенности ума и прозрения в созерцании. По мере нарастания практики характер движения станет более ясным. Способность знать каждое последовательно появляющееся движение в протекании психических и физических процессов в любом из шести органов чувств приобретается только тогда, когда созерцание прозрения полностью развито. Поскольку вы все еще только начинаете практику, и ваши внимание и способность сосредоточения пока слабы, вы можете найти трудным удержание ума на каждом последовательном движении подъема и падения, когда они возникают. Ввиду этой трудности вы можете склониться к мысли: «Я просто не знаю, как удерживать ум на каждом из этих движений». Тогда только вспомните, что это процесс обучения. Движения подъема и падения живота всегда налицо, поэтому нет необходимости их искать. В действительности с ходом практики начинающему становится все легче удерживать ум на этих двух простых движениях. Продолжайте это упражнение с полным осознанием, отмечая движения подъема и падения живота. Никогда не повторяйте слова «подъем» и «падение», хотя можно молча делать отметки в уме о подъеме и падении по мере их возникновения. Избегайте глубокого или быстрого дыхания в целях большей отчетливости движений живота, потому что такая процедура вызывает усталость, а это мешает практике. Просто полностью осознавайте движения подъема и падения по мере их возникновения в процессе нормального дыхания.

Второе основное упражнение

В то время как практикующий занят упражнением по наблюдению за каждым из движений живота, в промежутках между отметками подъема и падения могут возникнуть другие виды психической деятельности. Вероятно, между каждой из этих отметок и следующей за ней возникнут мысли или иные психические функции, как намерения, идеи, образы воображения и т. д. Нельзя не обращать на них внимания; когда возникает любое такое явление, необходимо также делать отметку в уме.

Если вы вообразите нечто, вы должны знать, что вы сделали, и отметить в уме: «воображение». Если вы просто о чем-то подумали, отмечайте в уме: «мысль». Если вы станете размышлять – «размышление». Если у вас появятся намерения что-то сделать, отмечайте: «намерения». Когда ум отклоняется от предмета медитации, т. е. от подъема и падения живота, отмечайте в уме: «отклонение». Если вы вообразите, что идете в какое-то место, отмечайте в уме: «иду»; а когда прибыли – «прибыл»; когда в мыслях встречаете какого-то человека, отмечайте: «встреча»; если вам представится разговор с ним (или с ней), отмечайте: «разговор»; если спорите в уме с этим человеком, отмечайте: «спор». Если у вас возникнет умственный или воображаемый образ света или цвета, обязательно отмечайте: «виденье». Умственное виденье необходимо отмечать в каждом случае его появления до полного исчезновения. После исчезновения продолжайте первое основное упражнение, полностью осознавая каждое движение подъема и падения живота. Продолжайте его старательно, не ослабляя усилий. Если вам захочется проглотить слюну во время такого упражнения, отмечайте в уме: «намерение», а во время самого акта глотанья – «глотанье». Если намерены плюнуть, – «намерение», если сплюнули – «плевок». Затем возвращайтесь к упражнению в подъеме и падении. Предположим, вы намерены согнуть шею – «намерение». Во время выпрямления шеи – «выпрямление». Движения сгибания и выпрямления шеи необходимо производить медленно. После умственной отметки о каждом из этих действий продолжайте полное осознание, отмечая движения подъема и падения живота.

Третье основное упражнение

Поскольку вам необходимо продолжать созерцание в течение длительного времени, находясь в одном положении – сидя или лежа, вы, вероятно, испытаете интенсивное чувство усталости, тугоподвижности всего тела или только рук и ног. Если это произойдет, просто удерживайте познающий ум на той части тела, где возникло такое чувство, и продолжайте созерцание, отмечая в уме: «утомление» или «онемение». Производите это естественно, т. е. не слишком быстро и не слишком медленно. Эти чувства постепенно ослабевают и в конце концов совершенно прекращаются. Если же одно из них станет более интенсивным – до такой степени, что телесная усталость или боль в суставах окажется непереносимой, измените положение тела. Однако не забудьте сделать в уме отметку «намерение» до того, как перемените это положение. Каждое движение нужно созерцать в деталях в соответствующем порядке.

Если вы собираетесь поднять руку или ногу, сделайте в уме отметку: «намерение». Во время самого акта поднятия руки или ноги – «поднимаю». Вытягивая руку или ногу – «вытягиваю». Когда сгибаетесь – «сгибаюсь», когда кладете что-нибудь – «кладу». Если коснулись руки или ноги – «касаюсь». Выполняйте все эти движения медленно и обдуманно; как только вы утвердитесь в новом положении, продолжайте созерцание движений живота. Если в новом положении вам станет так жарко, что вы ощутите неудобство, возобновите созерцание в другом положении, придерживаясь процедуры, как она описана выше.

Если в какой-либо части тела почувствуете зуд, удерживайте ум на этой части, отмечая в уме: «чешется». Производите это упорядоченно, не слишком быстро и не слишком медленно. Когда ощущения зуда исчезнут в течение полного осознания, продолжайте упражнение, отмечая подъем и падение живота. Если зуд будет продолжаться и станет настолько сильным, что вам захочется почесать зудящую часть тела, не забудьте сделать в уме отметку: «намерение». Медленно поднимайте руку, одновременно отмечая действия – «поднятие» и «касание»; последняя отметка делается, когда рука коснется зудящего места. Медленно потрите зудящую часть, полностью осознавая: «трение». Когда ощущение зуда исчезнет, и вы захотите прекратить трение, обратите внимание на необходимость сделать обычную отметку действия в уме: «убираю руку». Когда рука остается на своем месте, касаясь ноги, отмечайте: «касание». Затем посвятите свое время наблюдению за движением живота.

При наличии боли или неудобства удерживайте познающий ум на той части тела, где возникло ощущение. Сделайте в уме отметку этого специфического ощущения, когда оно возникнет, например: «больно», «ноет», «давит», «режет», «утомление», «кружится голова». Необходимо подчеркнуть, что эту умственную отметку не следует производить ускоренно или откладывать; она производится спокойно и естественно. Боль может в конечном счете прекратиться или усилиться. Не тревожьтесь, если она усилится; твердо продолжайте созерцание. Если вы поступите таким образом, вы обнаружите, что боль почти всегда прекращается. Но если через некоторое время боль усилилась и стала почти невыносимой, вы должны не обращать на нее внимания и продолжать созерцание подъема и падения живота.

По мере прогрессирования внимательности вы можете испытать ощущения интенсивной боли – ощущения стеснения или удушья, подобные боли от удара ножа, похожие на пронизывающий удар заостренного орудия, неприятные ощущения, напоминающие уколы иголок или укусы мелких насекомых, ползающих по телу. Возможно, вы испытаете ощущения зуда, укусов, сильнейшего холода. Как только вы прекратите созерцание, вы также можете почувствовать исчезновение этих болезненных ощущений; а возобновив его, вы снова испытаете их по мере того, как углубится ваша внимательность. Не следует считать эти болезненные ощущения чем-то серьезным: они не являются выражениями какой-то болезни; это просто обычный фактор, всегда присутствующий в теле; обыкновенно они оказываются в тени, когда ум занят более заметными предметами. Когда же наступает обострение психических способностей, вы в большей мере осознаете такие ощущения. При непрерывном развитии созерцания наступит время, когда вы сможете преодолеть их, и они совершенно прекратятся. Если вы будете продолжать созерцание и твердо придерживаться своей цели, вы не испытаете никаких вредных воздействий. Если же вы утратите смелость, проявите нерешительность в созерцании и на время прекратите его, вы можете вновь и вновь встретить эти неприятные ощущения по мере дальнейшего развития созерцания. Если же вы станете решительно продолжать практику, вы, вероятнее всего, преодолеете все болезненные ощущения и никогда впредь не испытаете их во время созерцания.

Если вы захотите покачать туловищем, тогда со знанием сделайте в уме отметку: «намерение». Во время самого акта качанья: «качанье». Во время созерцания вы можете иногда случайно обнаружить, что ваше тело раскачивается вперед и назад. Не пугайтесь; но и не испытывайте удовольствия, не продолжайте раскачиваться. Раскачивание прекратится, если вы будете удерживать познающий ум на этом действии качанья и продолжать отмечать в уме: «качанье» – до прекращения качанья; тогда это явление полностью прекратится. Если же несмотря на ваши умственные отметки оно будет усиливаться, тогда прислонитесь к стене или к столбу, лягте на некоторое время. После этого продолжайте созерцание. Если вы обнаружите, что тело трясется или дрожит, придерживайтесь той же самой процедуры. С развитием созерцания вы, может быть, иногда почувствуете, что по спине или по всему телу проходит дрожь или озноб. Это явление – симптом чувства напряженного интереса, энтузиазма или восторга; он возникает естественно во время хорошего созерцания. Когда ваш ум утвердится в созерцании, вас может вывести из равновесия даже самый слабый звук. Эти явления имеют место потому, что в состоянии сильной сосредоточенности вы более интенсивно переживаете действие чувственного впечатления.

Если во время созерцания вы ощутили жажду, отметьте чувство – «жажда». Собираясь встать, отметьте – «намерение». Затем отмечайте в уме каждое движение, когда вы готовитесь встать. Неуклонно удерживайте ум на акте вставания, отмечайте в уме: «встаю». Когда вы, выпрямившись, глядите перед собою, отмечайте: «смотрю, вижу». Если вы захотите шагнуть вперед, отмечайте: «намерение». Начиная шагать вперед, отмечайте в уме каждый шаг: «иду, иду» или: «левая, правая». Когда вы шагаете, для вас важно осознавать каждое движение в любой момент всякого отдельного шага от начала и до конца. Придерживайтесь той же процедуры при прогулке или во время упражнения в ходьбе. Старайтесь отмечать в уме каждый шаг в двух его частях: «поднимаю, ставлю», «поднимаю, ставлю». Когда вы будете иметь достаточную практику в этом способе ходьбы, постарайтесь отмечать в уме три части любого шага: «поднимаю, двигаю, ставлю» или: «вверх, вперед, вниз».

Когда вы смотрите на водопроводный кран или на сосуд с водой, подойдя к тому месту, где вы собираетесь напиться, непременно сделайте в уме отметку: «смотрю, вижу».

Остановившись – «останавливаюсь»;

протягивая руку – «протягиваю»;

касаясь рукой чашки – «касаюсь»;

взяв рукой чашку – «беру»;

погружая в воду чашку – «погружаю»;

поднося чашку к губам – «подношу»;

касаясь чашкой губ – «касаюсь»;

чувствуя холод во время прикосновения – «холод»;

глотая – «глотаю»; ставя чашку на место – «ставлю»;

отводя руку – «отвожу»;

поднося руку к телу – «подношу»;

во время прикосновения к телу – «касаюсь»;

собираясь вернуться на место – «намерение»;

поворачиваясь – «поворачиваюсь»;

прибыв на место, где собираетесь остаться – «намерение»;

останавливаясь – «останавливаюсь»;

усаживаясь на место – «сажусь» и т. д.

Если вы остаетесь на некоторое время в положении стоя, продолжайте созерцание подъема и падения брюшной стенки. Если же вы намерены сесть, отмечайте: «намерение»; если идете вперед, чтобы сесть, – «шагаю». Прибыв на место для сиденья – «прибыл»; поворачиваясь к месту сиденья – «поворачиваюсь»,», во время акта посадки – «сажусь». Медленно сядьте, удерживайте ум на движении тела вниз. Вы должны отмечать каждое движение, переводя руки и ноги в нужное положение. Затем возобновите упражнение в созерцании движений живота.

Если у вас появится намерение лечь, отметьте: «намерение». Затем продолжайте созерцание каждого движения в то время, как ложитесь: «поднимаюсь», «вытягиваюсь», «ухожу», «касаюсь», «ложусь». Затем сделайте предметом созерцания каждое движение по перемещению рук, ног и тела в нужное положение. Выполняйте эти действия медленно. После этого продолжайте наблюдение за подъемом и падением живота. Если при этом возникнет боль, утомление, зуд или какое-то иное ощущение, обязательно отмечайте каждое из них. Отмечайте также все чувства, мысли, идеи, соображения, размышления, все движения кистей, рук, ног, тела. Если не имеется ничего особенного, что следовало бы отметить, удерживайте ум на подъеме и падении живота. При дремоте отмечайте: «дремота», при сонливости – «сонливость». После того, как вы приобрели достаточную сосредоточенность в созерцании, вы будете способны преодолеть дремоту и сонливость и в результате чувствовать себя отдохнувшими. Снова примитесь за обычное созерцание основного объекта. Но если вы, предположим, окажетесь не в силах преодолеть чувство дремоты, тогда вам необходимо продолжать созерцание, пока вы не заснете.

Состояние сна есть продолжение сферы подсознания. Оно сходно с первым состоянием сознания при повторном рождении и последним состоянием сознания в момент смерти. Это состояние сознания отличается слабостью, а потому неспособно осознавать какой-либо объект. Когда вы пробудились, непрерывное действие регулярно проявляется в промежутках между мгновеньями зрения, слуха, вкуса, запаха, прикосновения и мышления; это действует подсознание. Поскольку эти его проявления обладают лишь краткой длительностью, они обычно оказываются неясными и потому не замечаются. Подсознательная деятельность продолжается во время сна; этот факт приобретает очевидность, когда вы просыпаетесь; потому что именно в состоянии бодрствования становятся отчетливо различимыми мысли и плотные объекты.

Созерцание должно начинаться с того момента, когда вы пробуждаетесь. Поскольку вы еще начинаете практику, для вас, вероятно, окажется невозможным начинать созерцание с самого первого момента пробуждения. Но вы должны начинать его с того момента, когда вспомните, что вам надо созерцать. Например, если пробудившись, вы размышляете о чем-то, вам необходимо осознать этот факт и начать созерцание с отметки в уме: «размышляю». Затем продолжайте созерцание подъема и падения живота. Во время вставания с постели надо направлять внимательность на каждую деталь деятельности тела. Всякое движение рук, ног и тела должно производиться при полном осознании. Думаете ли вы днем после пробуждения? Если да, отмечайте: «думаю». Собираетесь встать с постели? Если да, отмечайте: «намерение». Если вы готовитесь перевести тело в состояние для подъема, отмечайте: «готовлюсь». Медленно поднимаясь, отмечайте: «поднимаюсь». Когда вы оказались в сидячем положении – «сижу». Если вам приходится оставаться в сидячем положении в течение некоторого времени, возвращайтесь к созерцанию движений подъема и падения живота.

Производите действия умывания лица или купанья в порядке и с полным осознанием каждого движения в деталях; например, «смотрю», «вижу», «протягиваю», «держу», «чувствую холод», «тру». В актах одеванья, уборки кровати, открывания и закрывания дверей и окон, при пользовании каким-либо предметом будьте заняты каждой деталью этих действий в их порядке.

Вы должны обращать внимание на созерцание каждой детали в процессе еды:

глядя на пищу – «смотрю, вижу»;

накладывая пищу – «накладываю»;

поднося ко рту – «подношу»;

наклоняя шею вперед – «наклоняюсь»;

когда пища касается рта – «прикосновение»;

накладывая пищу в рот – «кладу»;

закрывая рот – «закрываю рот»;

убирая руку – «убираю руку»;

если рука коснулась тарелки – «касаюсь»;

выпрямляя шею –«выпрямляюсь»;

во время жеванья – «жую»;

ощущая вкус – «чувствую вкус»;

проглатывая пищу – «глотаю»;

если при этом пища касается стенок глотки – «прикосновенье».

Выполняйте созерцание таким образом всякий раз, когда берете кусок или часть пищи, пока не кончите еду. В начале практики у вас будет много пропусков; не обращайте на них внимания, не допускайте колебаний в своих усилиях. Проявляя настойчивость в практике, вы будете реже допускать пропуски. Достигнув более продвинутой ступени практики, вы также будете способны отмечать большее количество деталей, нежели указанное здесь.

Сообщение  автор Спонсируемый контент

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 4]

На страницу : 1, 2, 3, 4  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения